"Православная дружба и общение".

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Редкие иконы

Сообщений 31 страница 50 из 50

1

Апостол Пётр, Синай

http://s3.uploads.ru/t/Zxvpg.jpg

Отредактировано Тугодум (05.11.2012 12:48)

+1

31

теерь наверное ваши внуки, как вы когда-то найдут и будет прекрасная семейная реликвия)

0

32

Алиса написал(а):

не нашла((

Алис, святого Фанурия попроси. мы недавно тут о нём говорили уже. ты попроси... и иконы найдутся.

0

33

"Снятие пятой печати"
http://savepic.ru/5726048.jpg
В шестой главе Апокалипсиса повествуется о снятии Агнцем поочередно первых шести печатей таинственной книги и о том, какими знамениями это сопровождалось. Под самым вскрытием печатей следует понимать исполнение Божественных определений Сыном Божиим, предавшим Себя, как Агнца, на заклание.
Откр.6:9 И когда Он снял пятую печать, я увидел под жертвенником души убиенных за слово Божие и за свидетельство, которое они имели.

Откр.6:10 И возопили они громким голосом, говоря: доколе, Владыка Святый и Истинный, не судишь и не мстишь живущим на земле за кровь нашу?

Откр.6:11 И даны были каждому из них одежды белые, и сказано им, чтобы они успокоились ещё на малое время, пока и сотрудники их и братья их, которые будут убиты, как и они, дополнят число.
По объяснению св. Андрея Кесарийского, снятие первой печати – это посольство в мире св. Апостолов, которые, подобно луку, направивши против демонов Евангельскую проповедь, спасительными стрелами привели ко Христу уязвленных и получили венец за то, что истиной победили начальника тьмы – вот что символизирует собою "конь бел" и "седяй на нем" с луком в руках (ст. 1-2).

Снятие второй печати и появление рыжего коня, сидящему на котором "дано бысть взяти мир от земли", обозначает возбуждение неверных против верующих, когда Евангельской проповедью нарушился мир во исполнение слов Христовых: "Не мир пришел Я принести, но меч" (Матф. 10:34), и когда кровью исповедников и мучеников за Христа обильно была долита земля. "Рыжий конь" – есть знак или пролития крови, или же сердечной ревности пострадавших за Христа (ст. 3-4).

Снятие третьей печати и появление вслед за тем вороного коня со всадником, имевшим "мерило в руце своей", обозначает отпадение от Христа не имеющих твердой веры в Него. Черный цвет коня символизирует "плач об отпавших от веры во Христа по причине тяжести мучений". "Мера пшеницы за динар" означает законно подвизавшихся и тщательно сохранивших данный им Божественный образ; "три меры ячменя" – это те, которые, подобно скотам, по недостатку мужества, покорились гонителям из боязни, но после покаялись и слезами омыли оскверненный образ; "и елея и вина не вреди" означает, что не следует из-за страха отвергать Христово врачевание, оставлять без него уязвленных и "впадших" в разбойники, но приносить им "вино утешения" и "елей сострадания". Многие под вороным конем понимают бедствия голода (ст. 5-6).

Снятие четвертой печати и появление бледного коня со всадником, имя которому смерть, означает проявление гнева Божия в отмщение за грешников – это различные бедствия последних времен, предсказанные Христом Спасителем (Матф. 24:6-7) (ст. 7-8).

Снятие пятой печати – молитва святых мучеников у престола Божия об ускорении кончины мира и наступлении Страшного Суда. Св. Иоанн видит "под олтарем души избиенных за слово Божие и за свидетельство, иже имеяху. И возопиша гласом великим, глаголюще: доколе, Владыко Святый и Истинный, не судиши и не мстиши крови нашей от живущих на земле". Души праведников, пострадавших за Христа, как видно из этого, находятся под алтарем небесного храма, подобно тому, как и на земле со времен мученических вошло в обычай в основание христианских храмов и алтарей полагать частицы мощей св. мучеников. Молитва праведников объясняется, конечно, не желанием их личной мести, а ускорением торжества правды Божией на земле и того воздаяния каждому по делам его, которое должно произойти на Страшном Суде и сделать их причастниками вечного блаженства, как отдавших жизнь свою за Христа и Его Божественное учение. Им даны были белые ризы – символ их добродетели – и сказано было потерпеть "еще время мало", пока и сотрудники их и братия, которые будут убиты, как и они, дополнят число, дабы всем вместе получить достойную мзду от Бога (ст. 9-11).
http://www.mednyobraz.ru/katalog?page=s … gory_id=27

+1

34

Не смотря на то, что на иконе написанной по мотивам пророчеств монаха Авеля нарисован царь очень похожий на Николая 2-го есть ощущение, что это не он.

0

35

Александр56 написал(а):

"Снятие пятой печати"


Заинтересовалась, так как не видела ещё такой иконы, и вот нашла, чтоб и остальным форумчанам(которые не знают об этой иконе), было понятнее :

В 1991 году сохранившийся собор Владимирской иконы Божией Матери был возвращен Русской Православной Церкви. Однако история имеет странное свойство повторяться, и приходской храм бывшего Сретенского монастыря на несколько лет оказался в руках новых обновленцев, которые ратовали за кардинальную ломку церковной жизни. В 1994 году вышел Указ Святейшего Патриарха об основании здесь подворья Свято-Успенского Псково-Печерского монастыря. Тогда обновленцы начали открытое противостояние церковной власти, и в ход пошли излюбленные их предшественниками орудия: оголтелая кампания в прессе, клевета, подтасовки, давление через гражданские инстанции. Первую службу в праздник Сретения Господня монахи Псково-Печерского монастыря провели на морозе, поскольку двери были заперты обновленцами. И все же история повторилась до конца: церковные большевики были изгнаны, собор - переосвящен великим чином, монашеская жизнь начала возрождаться. В 1995 году Указом Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия подворье было преобразовано в Сретенский ставропигиальный мужской монастырь, наместником которого назначен игумен Тихон (Шевкунов).

Ныне Сретенский монастырь является одним из важных религиозных центров не только столицы, но и всей России. Монастырь насчитывает 40 насельников; ежедневно в соборе совершается Божественная служба.

Сретенское книжное издательство - одно из крупнейших в современной России. Издательство выпускает богослужебную, богословскую, историческую, художественную литературу, книги по всем основным областям религиозной жизни. Ежегодно в издательстве выходит более ста наименований книг.

Восстановление монастыря далеко не закончено, однако уже теперь монастырская территория является оазисом тишины и духовной красоты посреди шума и сутолоки московского центра. Не в последнюю очередь этому способствуют окружающие обитель новые белокаменные стены, которые прекрасно вписались в облик Первопрестольной.
Снятие пятой печати
Практически завершено восстановление собора в честь Владимирской иконы Богоматери; в его иноностасе, написанном по древнему канону, можно увидеть настоящие шедевры современной иконописи: например, образ "Снятие пятой печати" или современный список чудотворной Владимирской иконы. Главной святыней монастыря являются мощи священномученика Илариона (Троицкого), перенесенные из Санкт-Петербурга в мае 1999 года.

Несколько раз в году служба совершается в заново отстроенном приделе Рождества Иоанна Предтечи; здесь же совершается ежедневное иноческое правило. Возведена колокольня, восстановлено старейшее монастырское помещение - трапезная XVII века. Возведены два новых пятиэтажных корпуса, где разместилась братия обители.

В 1997 году монастырь отметил свое 600-летие. А за два года до этого в праздничный день 8 сентября в монастырь на два дня была принесена из Государственной Третьяковской галереи Владимирская икона Божией Матери. В крестном ходу тогда, несмотря на сильный дождь, участвовало более тридцати тысяч человек.

В том же 1997 году в Сретенском монастыре был создан Московский центр по изучению Туринской Плащаницы.

Осенью 1999 года начались занятия в Сретенском высшем православном училище. Преподавание ведется по двум специальностям: "Православное богословие" и "Апологетика". Лекционные курсы ведут преподаватели из Московской Духовной академии, Российской академии наук, Московского государственного университета, столичное духовенство.

Главной отличительной особенностью этого православного вуза по сравнению с образованными ранее (Свято-Тихоновским институтом, Российским православным университетом и др.) является участие студентов в жизни монашеской общины. Во время учебы они живут в монастыре, участвуют в богослужениях, выполняют послушания. С другой стороны, перед студентами ставятся вполне конкретные цели, связанные с некоторыми книжными проектами Сретенского монастыря - крупнейшего издателя православной литературы. Наконец, первостепенной задачей нового вуза является подготовка образованного духовенства, которое сможет свободно ориентироваться не только в богословской, но и в современной научной и культурной проблематике.
http://www.pravoslavie.ru/sretmon/history.htm

Александр56 написал(а):

Не смотря на то, что на иконе написанной по мотивам пророчеств монаха Авеля нарисован царь очень похожий на Николая 2-го есть ощущение, что это не он.


не могу рассмотреть:  а что на самой иконе написано?

0

36

Я имел в виду не эту икону. А икону написанную задолго до рождения самого Николая.

0

37

Писидийская икона Божией Матери (608)

http://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/c/c5/Pisidijskaya1.jpg/250px-Pisidijskaya1.jpg

Писидийская икона Божией Матери прославилась чудесами в городе Созополе. Сведений о ее происхождении не имеется. В посланиях об иконопочитании Германа, Патриарха Константинопольского, прочитанных на VII Вселенском Соборе, "икона Пренепорочной Девы Богоматери, находящаяся в Созополе Писидийском и источающая миро из руки изображенной", называется "древней". Чудотворения, происходившие от иконы, относятся к VI веку.

Одно из чудес передал пресвитер Евстафий, современник Патриарха Евтихия (память 6 апреля). В Амасии, рядом с Созополем, была одна супружеская чета, у которой дети рождались мертвыми. Они, скорбя о несчастье, обратились к Патриарху Евтихию за советом. Святой Евтихий помолился и со словами "Во Имя Господа нашего Иисуса Христа" помазал их святым елеем от Креста Господня и от святой иконы Богородицы. "Назовите дитя Петром, и оно будет жить", - сказал он.
Вскоре у супругов родился сын, которого они назвали Петром, затем родился и второй сын, которого назвали Иоанном. Жители города, узнав об этом чуде, прославили Бога.

Около 600 года от Писидийской иконы Богоматери источалось миро, свидетелем чего был Елевсий (ученик преподобного Феодора Сикеота, память 22 апреля). Список с этой древней чудотворной иконы в России был сделан в 1608 году в Московском Новоспасском монастыре. Богоматерь изображена с Богомладенцем на левой руке, правой рукой Она благословляет

http://monar.ru/index.php?download/sain … ife04.html

+2

38

Икона Пресвятой Богородицы "Вратарница Угличская (Неугасимая Свеча)"

http://www.vidania.ru/icony/img/icon_bogorodiza_1830.jpg

Дни празднования:
6 июля (23 июня по старому стилю)

(кстати ,завтра)

Описание иконы Пресвятой Богородицы Вратарница (Неугасимая Свеча)  Свеча неугасимая огня невещественного (вратарница). Как-то разбойники решили ограбить монастырь. Стали следить за ним и увидели, что сторож со свечой зажженной каждый вечер обходит м-рь снаружи. А через какое-то время они пришли в монастырь покаяться (внезапно напал страх на них). Игумения знала, что их сторож никогда не обходил монастырь, тем более, со свечою, и поняла, что это сама Богородица оберегала их монастырь. В 1894 г. крестьянину приснилась эта икона, чтобы он перед ней помолился и выздоровел. Образ нашли в запасниках монастыря. "Божия Матерь Вратарница", - так как защитила монастырь. Акафист читается "Иверской" иконе, так написано на обороте найденной иконы.   Описание иконы Вратарница Угличская (Неугасимая Свеча) из книги Е. Поселянина  Источник: Книга "Е. Поселянин. Богоматерь. Описание Ее земной жизни и чудотворных икон" [1914] Богоматерь на сей иконе изображена в виде монахини с жезлом и четками в левой руке и свечой в правой руке. Образ этот находится в Алексеевском мужском монастыре г. Углича Ярославской губернии. До 1894 года икона пребывала в кладовой обители. 23 июня этого года из Петербурга прибыл в обитель один больной купец. Явившись к настоятелю, он подробно рассказал о своей болезни и о том, что ему явилась во сне Божия Матерь и повелела отправиться в Углич, где находится Ее икона, и помолиться перед ней, обещая ему исцеление. Настоятель велел разыскать эту икону. Его повеление было исполнено, и икона с великим торжеством была перенесена в Успенский храм монастыря. Когда больной купец помолился перед ней, то в скором времени совершенно выздоровел. В благодарность за полученное исцеление он обложил икону серебряной вызолоченной ризой. В настоящее время у сей чудотворной иконы Богородицы также подаются исцеления тем, кто прибегает к Царице Небесной с верой в Ее предстательство перед Богом

+3

39

по наводке Николая :

Икона Благосовенно воинство Небесного Царя
(Церковь воинствующая) 1550-е гг.
http://www.ic-xc-nika.ru/ikons/saint/blagovern/Ioann_Vasilevich_IV_Groznyi/illustr/016b_2330.jpg

«Благослове́нно во́инство Небе́сного Царя́» (в советском искусствознании — «Церковь воинствующая»[1]) — икона, написанная в 1550-х годах по заказу Ивана Грозного в память о его Казанском походе 1552 года.

Предполагаемым автором иконы считают протопопа Благовещенского собора Кремля и царского духовника Андрея (с 1564 года — московский митрополит Афанасий)[2]. Икона находилась у южных врат кафедрального Успенского собора Московского Кремля возле царского места. Икона вместе с молебным местом царя, украшенным рельефами на сюжет «Сказания о князьях Владимирских», должна была демонстрировать преемственность власти московских царей от великих князей киевских и владимирских[3]:23. В начале XX века икона находилась в мироваренной палате Кремля, а в 1919 году поступила в собрание Государственной Третьяковской галереи.

Название Иконы

Название иконы происходит от первой строки мученичной стихиры на стиховне пятого гласа на утрени понедельника:

Благословено воинство небеснаго Царя: аще бо и земнородніи беша страстотерпцы, но аггельское достоинство потщашеся достигнути, о телесехъ нерадиша, и страданьми безплотныхъ сподобишася чести. Темже молитвами ихъ Господи, низпосли намъ велію милость.   

Стихира выражает идею, что мученики, пострадав за Иисуса Христа и приняв за него смерть, становятся воинами небесного Царя, то есть приравниваются к ангельскому чину[4]. Происхождение названия иконы от данной стихиры было установлено В. И. Антоновой[5]:131.

Название «Благословенно воинство…» икона имеет в описи Успенского собора начала XVII века («Да у царского и места образ „Благословенно воинство небесного царя“ на золоте в киоте, а киот деревянный, обложен оловом…»[5]), затем её названия в описях начинаюют меняться: «Образ пречистые Богородицы и Грозного Воеводы» (1627 год), «Образ пресвятыя Богородицы да Архангела Михаила с лики святых» (1701 год, место иконы — «позади царского места»)[6].

Источники сюжета

Источником такой иконографии «Благословено воинство…» является Откровение Иоанна Богослова[1]. В нём описывается Небесный Иерусалим (Откр.21:10—21), вытекающая из него река воды жизни (Откр.22:1), а также горящий город — Вавилон великий (Откр.18:18—20).

Кроме Священного Писания, сюжет иконы находит аналогии в православных песнопениях. Так, во многих песнопениях в честь мучеников особо подчёркивается, что они, повторяя подвиг «подвигоположника Христа», первыми достигают «небесного пристанища». Также в текстах Октоиха есть песнопения, в которых Иисус Христос держит венцы, а сонм ангелов летит с ними навстречу воинам[1]. Прямое указание на сюжет иконы содержит мученичен 9-й песни утреннего канона среды — «Полк богособран, воинство небесное, собор избранный, святая сень явистеся, вы всехвальнии мученицы Спаса, лукавого грады разрушающе Божественною благодатию».

Изображение на иконе вхождения войска в Небесный Иерусалим точно соответствует тексту послания митрополита Макария, с которым он перед началом Казанского похода обратился к его участникам. В нём воинам, которые умрут на поле брани, он обещает: «по реченному Господню словеси второе мученическое крещение восприимет пролитием своея крови… и восприимет от Господа Бога в тленных место нетленна и небесная и в труда место вхождение вышняго града Иерусалима наследие»[7]. Позднее митрополит в своём послании в Свияжск сравнил подвиг русского войска при покорении Казани с подвигом христианских мучеников и исповедников[1].

При изучении иконы «Благословенно воинство…» исследователи вначале отказывались давать ей какое-либо толкование[8], затем видели в ней связь с посланиями апостола Павла[9][10], позднее её стали рассматривать как апофеоз взятия Казани[11], предпринимая попытки идентификации изображённых на ней персонажей.
Горящий город и Небесный Иерусалим

В правой части иконы изображён горящий город. Его атрибутируют как «град лукаваго»[1], город, оставленный ради нового небесного града[10]:15, или как Казань, покорённую Иваном IV во время его похода 1552 года[12]:197. По мнению искусствоведа В. В. Морозова, этот горящий город не разрушается огнём, а очищается им[13]:19. Это мнение основано на сообщении Степенной книги, содержащей описание видения одного из участников казанского похода — пресвитера Андрея[13]:29 (будущий митрополит Московский Афанасий и предполагаемый автор иконы): «…явьственно не во сне, но и на яве, над самым градом Казанию необычен свет разливающься по всему граду, в нем же мнози столпове солнцеобразнии, яко свещеным горением к небеси воспылахуся»[14]. Некоторые исследователи видят в очертаниях горящего города главную мечеть Казанского ханства — Кул Шариф, разрушенную Иваном Грозным[15].

От горящего города движется многофигурная процессия конных и пеших воинов, направляющихся к Небесному Иерусалиму, изображённому в левой части иконы. Он помещён на горе в сени красного шатра и заключён в мандорлу из красных и зелёных кругов, разомкнутую в одном месте; к этому месту ведёт дорога, по которой воинам предстоит войти в Небесный Иерусалим. Этот небесный град трактуют как образ Москвы[6]:185. В нём воинов встречает Богородица с Младенцем Иисусом, сидящим у неё на коленях. Богомладенец раздаёт ангелам мученические венцы для воинов. У Небесного Иерусалима произрастает райский сад. Деревья в нём имеют красные плоды, а на деревьях вне райского круга плодов нет, и они, хотя и растут по берегам райской реки, относятся уже к земному пейзажу.
Райская река

Из Небесного Иерусалима вытекает райская река. Она обладает сложным символизмом: у Павла Муратова это библейская «чистая река воды жизни» (Откр.22:1)[10]:11, у В. И. Антоновой источник воды — ясли Христовы в Первом Риме, а иссякший источник — Византия, не сумевшая сохранить веру и завоёванная турками[5]:133. В. В. Морозов указывает, что если река вытекает из яслей Христовых, то тогда два небольших источника, стоящих рядом с ними, можно понимать как Православную (источник, через который протекла река) и Католическую (иссякший источник) церкви[13]:22. Тогда широкая река, текущая навстречу воинам, это символ истинной веры, ревнителями которой выступают российские правители.

Процессия воинов, движущаяся на иконе справа налево, разделена на три ряда, каждый из которых написан на золотом фоне с поземом в виде горок. Головы воинов верхнего и нижнего рядов окружены нимбами.
Архангел Михаил

Во главе всех рядов воинов изображён архистратиг небесных сил архангел Михаил верхом на крылатом огненном коне. Фигура архангела заключена в сферическую мандорлу. Иконография архангела Михаила как небесного архистратига является довольно редкой для русского искусства XVI века[13]:19. Архангел находится у врат Небесного Иерусалима и, обернувшись назад, призывает всех остальных следовать за ним. Помещение его фигуры на иконе связано с тем, что архангел Михаил почитался как патрон рода московских государей (Иван Грозный называет его в своих сочинениях пособником всех благочестивых царей[16]:45), а Архангельский собор Кремля служил их усыпальницей.
Воин со стягом

За фигурой архангела изображён молодой воин в алом плаще со стягом в руках. По мнению большинства исследователей, это изображение царя Ивана Грозного[3]:25. Воин, как и архангел Михаил, обращает свой взгляд к остальным воинам, тем самым призывая их следовать за собой. Над его головой изображены три ангела, держащих в руках один венец. Они понимаются как ангелы трёх царств, над которыми властвует Иван IV — Московское, Казанское и Астраханское, а венец в их руках является шапкой Мономаха[13]:19—22.
Пешие и конные воины

За воином со стягом в толпе пеших воинов изображена крупная фигура всадника в царских одеждах с крестом в руках. Её идентифицируют как Владимира Мономаха[4] или императора Константина Великого[17]. Основным аргументом в пользу идентификации фигуры с крестом как Владимира Мономаха выступает то, что Иван Грозный «называл его первым русским царём, а себя считал его преемником и наследником его царских регалий»[4] (идентификация этой фигуры собственно с Иваном Грозным исследователями отвергается[11]:24—25). Следом за ним на конях едут князь Владимир со своими сыновьями Борисом и Глебом[2]. Фигура этого всадника выглядит громадной и выделяется на фоне окружающих её воинов. На самом деле она не крупнее фигуры воина со стягом или следующих за ней всадников; иллюзия её «громадности» объясняется тем, что она изображена парящей над окружающей её толпой[13]:17—19.
Верхний ряд воинов возглавляют князь Дмитрий Донской и его небесный покровитель великомученик Димитрий Солунский. Предводителями нижнего ряда выступают воин без нимба с алым стягом (возможно Георгий, брат Ивана IV[13]:25), святые Александр Невский и Георгий Победоносец. Кроме них, в воинах верхнего и нижнего рядов идентифицированы: Феодор Стратилат, Андрей Стратилат, Михаил Черниговский, Михаил Тверской, Всеволод-Гавриил Псковский, Довмонт-Тимофей Псковский, Феодор, Давид и Константин Ярославские[5]. Идентификация связана с перечнем святых — покровителей русских воинов, содержащимся в послании митрополита Макария в Казань. Позем под ногами воинов изображён в виде горок.

Существует мнение, что такие идентификации воинов являются необоснованными и икону следует понимать как духовную аллегорию без символических указаний на исторические события[1]. Основываясь на словах митрополита Макария из его послания в Казань («не токмо прощение грехов от бога получят за пролитие своея крови, но и сугубы мзды от бога восприимут в нынешнем веце» — о воинах, которые останутся живы в бою; «восприимет от господа бога в тленных место нетленна и небесная и в труда место вхождение вышняго града Иерусалима наследие» — о воинах, которые погибнут в бою), некоторые исследователи делают вывод, что воины без нимбов — это выжившие участники похода на Казань, а имеющие нимбы — павшие в бою[6]:190. Относительно разделения персонажей на пеших и конных выдвигается предположение, что пешие воины — это чёрный люд, а конные — князья[13]:19.

Аналогичные произведения

Изображение триумфального шествия небесного воинства, возглавляемого архангелом Михаилом, известно по другим иконам XVI века (например, иконы «Страшный суд» из Национального музея Швеции и Тутаевского Воскресенского собора) и воинским знамёнам (например, «Великий стяг» Ивана Грозного).
Одной из ближайших более ранних аналогий иконы «Благословенно воинство…» является фреска из церкви Святого Креста в Пэтрэуци (Румыния), написанная в конце XV века[6]. На ней изображён император Константин (надпись с его именем сохранилась) в окружении пятнадцати святых воинов, чьи имена на фреске не сохранились. Они следуют за архангелом Михаилом, который указывает им на изображение креста на небе.

Родственный сюжет находится на иконе из монастыря Богородицы Платитеры на острове Корфу, написанной около 1500 года. На ней из земного Иерусалима движутся две процессии — праведники с крестами в руках поднимаются вверх к Небесному Иерусалиму, а вторая процессия нисходит в ад.

В конце XVI века был создан уменьшенный список иконы «Благословенно воинство…» для Чудова монастыря[1]. На ней архангел Михаил представлен в виде огненного ангела. На списке сохранился ряд надписей, включая имена некоторых святых. В начале XX века эта икона была помещена в храме-усыпальнице великого князя Сергея Александровича под Алексеевским собором Чудова монастыря[9].
источник

+3

40

Неизданное свидетельство современника о Владимире святом и о Болеславе Храбром
ПЕЧАТАТЬ ПОЗВОЛЯЕТСЯ
с тем, чтобы по отпечатании представлено было в Ценсурный Комитет узаконенное число экземпляров. Москва,
апреля 28 дня 1856 года.
Ценсор Н. Фон-Крузе.

(из Русской Беседы. Москва. 1856 г. № 1.)[1]

В Гамбургской Городской Библиотеке находится список с неизданного еще послания одного немецкого епископа-миссионера к королю Генриху II. Оно писано было, как показывает содержание, в 1007 году, и во многих отношениях замечательно, особенно для славянской истории. Читатели «Русской Беседы» прочтут конечно с любопытством этот памятник старины.

Список (как видно, весьма верный) сделан был в 1716 г. для известного в то время археолога Уффенбаха[1]. Подлинник писан (так отметил Уффенбах) на желтом пергамене в четверку, почерком конца X-го и начала XI-го века, вслед за комментарием к донатовой «Ars Grammatica» (известному в средние века [2]учебнику): рукопись хранилась и теперь еще, как кажется, хранится в Касселе.

В заголовке послания не выставлено полное имя писавшего. Сказано: «Королю Генриху Б.» Такое сокращение было общим в средние века обычаем, когда копия с послания или грамоты вносилась в какую-либо книгу. Что король Генрих, к которому наш автор обращается, был Генрих II, последний из знаменитого дома саксонских Лудолфингов (вступил на престол 1002, получил императорскую корону 1014, ум. 1024), в том нет никакого сомнения. В послании он является современником и озлобленным врагом Великого Князя Польского, сына Мешкова, Болеслава (Храброго): действительно, упорная борьба этих двух государей составляет одно из великих явлений средневековой истории. Но кто был писавший? Из послания видно, что он был епископ[2], что он стоял во главе миссий Римской церкви в северо-восточной Европе[3], что он пользовался большим уважением и расположением короля и что он, когда писал свое послание, собирался идти на проповедь к язычникам прусам. Современный летописец Титмар (род. 976, 1009 сделан епископом Мерзебургским, ум. 1018) скажет нам, кто был этот человек, и ознакомит нас с его жизнью: «Был некто по имени Брун, пишет он в своей Хронике (IV, 58), мой сверстник и соученик, принадлежавший к знаменитому роду, но Божиим изволением преимущественно пред всеми единокровными своими избранный в число чад Божиих. Особенно любимый матерью своею, почтенною Идою, он передан был в обучение Геддону философу[4], снабженный в изобилии всем нужным. Его отец был Брун[5], господин отличный и во всех отношениях [3]достохвальный, связанный со мною кровным родством и более всех других близкий мне дружбою. Его сын, ему соименный, когда утром собирались идти в школу, отпрашивался бывало, прежде нежели ученики выйдут из (монастырского) приюта[6], и пока мы играли, он предавался молитве. Праздности предпочитал он труд и, таким образом совершенствуясь, достиг зрелого возраста. Оттон III пожелал иметь его при себе и принял ко двору. Но Брун покинул его, отыскал себе отшельническое убежище и жил собственным трудом. После смерти достославного императора, когда, Божиею милостию, воцарился Генрих II, он пришел в Мерзебург и просил, чтоб ему дозволено было получить, с разрешения господина Папы, епископское благословение. По приказанию короля, его посвятил архиепископ (Магдебурский) Тагино, и ему дан был омофор (pallium[7]), который Тагино привез с собою (из Рима). Затем, ради пользы душевной, подвергся он тягости огромного путешествия по разным странам, наказуя плоть свою неядением и распиная бодрствованием. Много всякого добра получал он от Болеслава (Польского государя) и от других богачей, и тотчас раздавал всё церквам, а также своим родственникам и бедным, себе же он ничего не оставлял. На двенадцатый год своего пострижения и своего достославного труженичества отправился он в Прусию (ad Pruciam), дабы оплодотворить сию неблагодарную ниву семенем Божиим, но, при множестве терний, не в состоянии был преодолеть их жестокости. И когда он проповедовал на границе вышеозначенной страны и Руси (Rusciæ), то сперва получил от туземцев приказание прекратить проповедь, а как он продолжал благовествовать, то был схвачен и вслед за тем обезглавлен за любовь к Христу, который есть глава церкви; и пострадал он 14 февраля, кротко, как агнец, с 18-ю [4]товарищами. Тела мучеников лежали непогребенными, пока Болеслав, получив о том известие, купил их и тем снискал будущую отраду своему дому. Это случилось во время пресветлейшего короля Генриха, которого Бог Всемогущий прославил и, уповаю, искупил чрез торжество столь великого святителя. Отец же помянутого епископа, долгое время спустя, разболелся и, приняв по сыновней заповеди (так он мне сам рассказал) монашеский образ, мирно почил 19 октября».[8]

Стало быть Брун, сверстник и соученик Титмара, родился около 976 г. (в городе Кверфурте, как видно из других известий[9]) и лет 12-ти отдан был в Магдебургскую школу, в которой несколько времени перед тем учился знаменитый Войтех, главный основатель католицизма в Чехии, окончивший бурную жизнь свою мученичеством у прусов. Юноша знатный и, как говорит одно древнее сказание, «необыкновенно образованный в свободных науках, особенно же отличавшийся в музыкальном искусстве»[10], Брун, взятый ко двору, до того полюбился молодому, прекрасному Императору Оттону III, — самой поэтической личности в средние века, — что Оттон, по словам этого сказания, не называл его иначе, как «душа моя». Вероятно в 996 г. сопутствовал он Императору в Италию и там, следуя общему порыву века, решился отказаться от мира. Он постригся под именем Бонифация, провел несколько времени в уединении и потом вступил в братство, которое собралось около пустынника Ромуальда, славившегося по всей Италии[11], жил с ним в Тибуре, на Монте-Кассино, наконец в Перее близ Равенны. В 1002 или 1003 г. возвратился [5]он в Германию и получил епископское посвящение. Возвести в епископский сан молодого человека 27 лет, особенно если он принадлежал к знатному роду, было в то время делом довольно обыкновенным. Генрих II указал Бруну на деятельность миссионера и, несмотря на его молодость, которая внушала королю некоторые опасения, как пишет сам Брун, он доставил ему паллиум, знак архиепископского достоинства, и с тем вместе сделал его главою миссий in partibus infidelium. Конечно Брун и прежде уже имел в виду это служение. Его воспламеняла слава старшего товарища по училищу, Войтеха, слава, которая гремела в то время по всей Европе. В Италии, на Монте-Кассино, всё напоминало о великом мученике: Войтех приходил туда два раза и долго там жил, изгнанный из Праги народом. Брун написал житие Войтеха, которое дошло до нас и дышит пламенным аскетизмом[12].

Титмар и другие источники говорят только о последней проповеди Бруна, увенчавшейся мученичеством. Но из его послания мы имеем более полные сведения о его деятельности. Письма писались в те времена редко, но зато большие, и давали отчет о многом.

Брун посетил сперва Венгрию. Здесь только что начинало водворяться Христианство стараниями короля св. Стефана, которого, как известно, крестил Войтех Пражский в 995 г. Понятно, что Брун надеялся найти тут обширное поле деятельности; но понятно также, почему он, как сам сознается в своем послании, не имел в Венгрии успеха. Он был Христианский миссионер, но с тем вместе и представитель политики Германского престола, который считал себя вправе требовать вассальства всех соседних народов, принимавших Христианство: на эту светскую сторону своих действий он сам указывает (см. стран. 254 послания). Стефан не мог быть этим доволен; он, напротив, держал себя всегда чрезвычайно гордо в отношении к Германии и для [6]противодействия ей, как можно более, сближался с Римом. Немецкого проповедника он, вероятно, стеснял и старался удалить.

Из Венгрии Брун отправился в русскую землю (в 1006 г.); но в самой Руси ему нечего было делать, как и другим западным миссионерам, которые не раз приходили к князю Владимиру. Он просил только, чтоб его пропустили к печенегам. Каким образом ему пришла мысль идти к этим степным дикарям, свирепейшим изо всех язычников, как он об них отзывается? Еще в Венгрии мог он познакомиться с печенегами, узнать их язык: там жили целые поколения печенегов и других тюркских кочевников, которые вместе с мадъярами или вслед за ними вторглись в придунайские равнины[13]. У русского государя он пробыл только месяц. Радушно принял его Владимир. К сожалению, он мало рассказывает про него и про Русь; он даже не упоминает имени русского государя, который столь заботливо предостерегал его об опасностях путешествия в степь. Что этот государь был Владимир, достоверно: Владимир княжил тогда один на Руси, во всей своей славе. И в тех немногих подробностях, которые Брун передает о нём, рисуется светлая личность Владимира: добрый, богатый, гостеприимный, окруженный своими старшинами, боярами, покровитель и поборник Христианства, заклятой враг степных хищников, не тот ли это самый Владимир, которого изображает Нестор и народная песнь?

Важно свидетельство Бруна об укрепленной частоколом и засеками линии (sepes), которою Владимир оградил свою землю от печенегов. Оно подтверждает и дополняет сказание Нестора о городах, основанных им для защиты со стороны степи, и предание народное о богатырских заставах, оберегавших Киев.

Русский князь с дружиною проводил Бруна до границы. [7]Владимир с своими вышел за ворота ограды (без сомнения укрепленные и охраняемые войском) и стал на сторожевом кургане; Брун с товарищами пошел вперед, в степь, с крестом и с пением стихов Евангельских.

Пять месяцев пробыл он у печенегов, едва не погиб, но умел приобрести влияние на старшин и крестил до 30 человек. Он сделался посредником мира между печенегами и Русью и возвратился в Киев: как только Владимир узнал, что Христианство нашло отголосок и у печенегов, он решился отправить к ним в заложники собственного сына, чтобы скрепить мир и тем облегчить действия миссионеров. Брун поставил епископом для печенегов одного из своих спутников; что с ним потом сталось, неизвестно, но надежды Бруна не сбылись.

Из Киева Брун пошел навестить северные миссии, скандинавскую и поморско-прусскую. С первою он вошел в сношения, вторую принял под личное руководство. Средоточием и главною опорою её была Польша. Здесь княжил в то время Болеслав Храбрый. То был великий человек, хотя оставил он своему преемнику государство, которое тотчас расстроилось и пало. «Болеслав Великый», говорит об нём Нестор. Как любил и чтил его польский народ, как потом прославлял его! Победы и завоевания, приветливость и гостеприимство, милость к бедным, любовь к дружине, мудрые законы, справедливый суд, всё соединялось для польского народа в образе Болеслава. Год целый после его смерти, говорит летописец, не пелось ни одной песни по всей польской земле. Духовенство видело в нём самого ревностного поборника Христианства; он употреблял огромные средства на построение церквей, на пособие приходившим в Польшу священникам, на поддержание миссий у язычников. Особенно заботился он об обращении прусов, всегдашних врагов Польши, которых ему удалось покорить; он надеялся, что Христианство примирит их с поляками. И этот-то государь был в постоянной [8]распре с Германией; против него король Генрих водил, вместе с войсками немецкими, недавних врагов Германии, упорнейших из всех язычников в северной Европе, воинственных славян — лютичей. Мы не удивимся тому негодованию, какое внушала Бруну эта противная Христианскому чувству политика Генриха, которая вредила успеху его проповеди и тем, что отвлекала в другую сторону внимание и средства Болеслава, и тем, что в лице лютичей давала язычеству опору и признание. Читатель увидит, что против неё преимущественно направлено его послание и что главная его цель — убедить Генриха в необходимости помириться с Болеславом, приобрести его дружбу ценою некоторых уступок и в союзе с ним направить свои силы против язычников, лютичей и прусов.

Вот это послание. Латинский текст приведен со всею точностью[14]; в переводе я придерживался подлинника, как можно ближе, и не имел никакого притязания на изящество.ПОСЛАНИЕ БРУНА К ГЕНРИХУ II
pag. 239Viro ecclesie pio Henrico regi В., hic, quid nisi miser tantum? Quicquid regem decet et cuncta cernenti domino Deo placet, dubio procul sapiat religiosus rex. Мужу, преданному церкви, королю Генрику Б(рун), который что иное, как не жалкое существо? То, что прилично королю и угодно всевидящему Господу Богу, без сомнения должно быть известно благочестивому королю.
Est nemo vivens super terram qui plus diligat vestram salutem secundum Dominum et qui plus velit omnem vestrum honorem secundum seculum multo labore plenum. Erat[15] vester optime carus episcopus Bruno, cum moram facerem in terra Ungrorum: dixit mihi, vos, о rex, piam sollicitudinem circa me habere et valde nimis timere, ne vellem perire. Quod utique fecissem et facio, nisi prohiberet, qui adhuc prohibet, clemens Deus et senior meus sanctissimus Petrus. Reddat Tibi Deus meritum in terra viventium, quia, egregius rex, tu, qui | 240debes pene procurare totum mundum, de me, minimo servo tuo, ne perirem, dignatus es in nomine Domini habere hanc nobilem curam. Gratias Deo! Тu, cum sis rex secundum sapientiam, quam tibi Deus dedit, studium habes, ut sis bonus et catholicus rector, sis et qualem habere necesse est sancte ecclesie pius et districtus auriga. Similiter et nos, miseri qualescunque, tamen tui, ne hanc vitam in vanum consumamus et nudi inveniamur in die mortis, quantum sola misericordia Sancti Spiritus flat, operari, laborare studium mittimus secundum illud optimi Pauli: Non facio animam meam pretiosiorem, quam me. Ergo, quantum ad me, nihil nisi malum facio tantum; quantum vero ad Dominum, ubi vult, citius dicto facit omne bonum. Нет никого, живущего на земле, кто более (нежели я) любит ваше спасение в Господе и более желает вам всяческой чести в мире сём, полном тяготы. Ваш дражайший епископ Бруно[16] сказал мне, когда я пребывал в земле венгров, что вы, король, питаете благосклонную обо мне заботливость и чрезвычайно боитесь, чтобы я не погиб. Это действительно было бы со мной тогда, и теперь бы случилось, если бы не возбранял, и теперь, и тогда, милосердый Бог и господин мой святейший Пётр. Воздай тебе Бог на земле живущих за твою заслугу, что ты, доблестный король, который должен управлять едва не целою вселенной[17], удостоил иметь об моей участи, меньшего из рабов твоих, столь благородную заботу во имя Господне. Слава Богу! ты, следуя в королевском сане мудрости, которою тебя Бог одарил, стараешься быть благим и католическим правителем, быть таким благочестивым и крепким кормчим, какого должна иметь св. Церковь. Подобным образом и мы, — будучи твоими, сколь мы ни убоги, — стараемся трудиться и работать, поскольку внушает нам единая милость Духа Святого, дабы мы не истратили напрасно сей жизни и не оказались нагими (от добрых дел) в день смерти; (стараемся) по слову блаженного Павла:[18] «не творю души своей честнее, чем себя.» Итак сам по себе, не делаю ничего, кроме зла; а что до Господа, то, где Он хощет, скорее, нежели успеешь сказать, творит Он всякое благо.
   
241Opera Dei revelare et confiteri honorificum est; maxime vobis tacere non debeo, cuius sancta persuasione episcopus sum, qui de sancto Petro evangelium Christi gentibus porto. Certe dies et menses iam complevit integer annus, quod ubi diu frustra sedimus, Ungros dimisimus et ad omnium paganorum crudelissimos Pezenegos viam arripuimus. Senior Rutorum[19], magnus regno et divitiis rerum, mensem retinuit me et renitens contra voluntatem, quasi qui sponte me perdere voluissem, sategit mecum, nе ad tam inrationabilem gentem ambularem, ubi nullum lucrum animarum, sed solam mortem et tunc etiam turpissimam invenirem. Iam cum non potuit et de me indigno visio quedam eum terruit, duos dies cum exercitu duxit me |242 ipse usque ad regni sui terminum ultimum, quem propter vagum hostem firmissima et longissima sepe undique circumclausit. Sedit de equo ad terram; me preeunte cum sociis, illo sequente cum maioribus suis egredimur portam; stetit ipse in uno, nos stetimus in alio colle; amplexus manibus crucem ipse ferebam, cantans nobile carmen: «Petre, amas me, pasce oves meas!» Finito responsorio misit senior maiorem suum ad nos in hec verba: «Duxi te, ubi mea desinit terra, inimicorum incipit. Propter Deum rogo, ad meum dedecus ne perdas iuvenum vitam. Scio, cras ante tertiam sine fructu, sine causa debes gustare amaram mortem.» Remisi: «Aperiat tibi Deus paradisum, sicuti nobis aperuisti || 243viam ad paganos.» Quid plura? nemine nocente duos dies ivimus, tertia die, qui est VI Februarii, tribus vicibus, mane, meridie, nona omnes ad occisionem flexa cervice ducebamur, qui toties ab occurrentibus nobis hostibus (sic dixit dominus et dux noster Petrus) mirabili signo illesi exivimus. Dominica ad maiorem populum pervenimus et datum est spatium vivendi, donec per currentes[20] nuncios universus populus congregaretur ad concilium. Ergo ad nonam alia die Dominica vocamur ad concilium, flagellamur, nos et equi; occurrunt vulgus in numerum cruentis oculis, et levaverunt clamorem horribilem; mille securibus, mille gladiis super nostram cervicem evaginatis in frustra nos concidere minantur; || 244vexati sumus usque ad noctem, tracti in diversam partem, donec, qui nos de manibus eorum bello rapuerunt, maiores terre audita nostra sententia cognoverunt, ut sunt sapientes, quod propter bonum intravimus terram eorum. Ita, sicut iussit mirabilis Deus et pretiosissimus Petrus, quinque menses in eo populo stetimus, tres partes circuivimus, quartam non tetigimus, de qua meliorum nuncii ad nos venerunt. Circiter trigintа animas[21] christianitate facta, in digito Dei fecimus pacem, quam, ut illi dixerunt, nemo preter nos facere posset. «Нес pax, inquiunt, per te facta est. Sifirma erit, sicut doces, omnes libenter erimus christiani. Si ille senior Ruzоrum in fide titubaverit, debemus tantum intendere bello, non de christianitate.» Hac ratione | 243perveni ad seniorem Ruzorum, qui satisfaciens propter Dominum dedit оbsidem filium. Соnseсravimusque nobis[22] episcopum de nostris, quem simul cum filio posuit in terre medium. Et facta est ad maiorem gloriam et laudem salvatoris Dei christiana lex in pessimo populo, qui sunt super terram,

omnium paganorum. Достойно раскрывать и объявлять дела Божии. В особенности же пред вами умолчать их не могу, так как вследствие ваших святых увещаний[23], я стал епископом, который по примеру св. Петра приношу Евангелие Христово языкам. Наверное, дни и месяцы исполнили уже целый год, с тех пор как мы, пробыв долго понапрасну между венграми[24], оставили их и направили путь свой к жесточайшим из всех язычников, печенегам[25]. Государь русов[26], великий державою и богатством, месяц удержал меня и противясь моему намерению, как будто бы я хотел добровольно погубить себя, старался убедить меня, чтобы я не шел к столь неразумному народу, где не мог бы снискать душ (для спасения), а лишь найти смерть, и то постыднейшую. Как он уж не мог (склонить меня) и его устрашило некое видение обо мне недостойном, то он два дня проводил меня сам с войском до последнего предела своего государства, который (предел) он, по причине скитающегося[27] неприятеля, оградил отовсюду самым крепким частоколом на весьма большое пространство[28]. Он слез с коня на землю; я шел впереди с товарищами, он следовал с своими старшинами, и так мы вышли за ворота[29]; он стал на одном холме, мы стали на другом. Обнимая руками крест, я нес его сам, и пел великолепную песнь: «Пётр, ты любишь меня, паси овцы мои!» Когда кончен был антифон[30], государь послал старшину своего к нам с сими словами: «Я довел тебя до места, где кончается моя земля, начинается неприятельская. Ради Бога прошу тебя не погубить, к моему бесчестию, жизнь свою понапрасну[31]. Знаю, завтра прежде третьего часа, без пользы, без причины, вкусишь ты горькую смерть.» Я послал ответ: «Да откроет тебе Бог рай, как ты открыл нам путь к язычникам.» Что же? никем невредимы[32] шли мы два дня; на третий день, 6-го февраля, три раза, утром, в полдень, в девятом часу, вели нас всех, с согбенными шеями, на убиение, нас, которые столь часто уходили от устремлявшихся на нас врагов (по слову господина и вождя нашего Петра) безвредно, дивным знамением. В Воскресенье достигли мы более многочисленного народа[33]; нас оставили жить, пока через поспешных вестников созван будет весь народ на собрание. Итак в другое Воскресенье, в девятом часу, зовут нас перед собрание, бьют нас, самих и коней наших; бросается на нас многочисленная толпа с кровавыми глазами и поднимает страшный вопль; тысячью секир, тысячью обнаженных над нашими шеями мечей вотще угрожают они изрубить нас. Мучили нас до ночи, увлекли в разные стороны: пока старшины[34] земли силою[35] вытащили нас из их рук, и услышав наши речи, поняли, как люди разумные, что мы для добра вступили в их землю. Таким образом, соизволением дивного Бога и честнейшего Петра, пробыли мы пять месяцев у этого народа, обошли три его части, не коснулись четвертой,[36] откуда пришли к нам вестники от лучших людей[37]. Приведши около тридцати душ в Христианство, мы, помощью Божьего перста, утвердили мир[38], которого, как они (т. е. печенеги) сказывали, никто кроме нас не мог бы сделать. «Этот мир, говорили они, сделан тобою. Если он будет прочен, то мы все охотно примем Христианство, как ты нас учишь. Если же государь русов станет колебаться в верности (миру), то мы просто будем воевать с ним, без ущерба Христианству»[39]. С этим пришел я к государю русов, который, ради дела Господня удовлетворяя моей просьбе, дал в заложники сына. И мы посвятили в епископы одного из своих, и он (т. е. русский государь) отправил его вместе с сыном своим в середину земли (печенежской). И водворился, к большей славе и хвале Спасителя Бога, Христианский закон сpеди самого дурного и жестокого из всех языческих народов, какие существуют на земле.
Ego autem nunc flecto ad Pruzos, ubi qui precessit, precedere debet, qui illa omnia fecit, et nunc facere debet, clemens Deus et senior meus pretiosissimus Petrus. Audivі enim de nigris Ungris, ad quos, que numquam frustra vadit, sancti Petri prima legatio venit, quamvis nоstri ( quod Deus indulgeat!) cum magno peccato aliquo сecarentur; qui conversi omnes facti 246sunt christiani[40]. Нес omnia sola gloria Dei et optimi Petri; quantum ad me, nihil nisi pecatum, et hoc ipsum bonum perditum, nisi miserans Deus propter se faciat, augeat et addat propter sanguinem sanctorum et specialius eorum qui nostro evo effusus super terram. Mi senior, omnia bona fecisti ad meam causam: Deus tibi retribuat mercedem in resurrectionem iustorum, maxime quia curam geris mei, ne pro errore iuventutis secularia agam et spiritualia deseram. Inde erat, quod me abeunte videbaris irasci. Inde enim[41] fuit, quod me et plura mea digna risui ad circumstantes heroas me absente irrisisti. Que tria, amorem, iram et derisum, nisi me diligeres, nunquam circa me haberes, et nisi tu bonus esses, 247certe nunquam, quid tibi in me malum videbatur, odio haberes. Dico pro consolatione: quantum vult sanctus Deus misereri pio Petro cogente, nolo perire. Quod cum sim in me turpis et malus, dono Dei vellem esse bonus. Dico pro oratione: omnipotens et misericors Deus et me corrigat antiquum peccatorem, vosque faciat de die in diem nunquam mortuo bono opere meliorem regem. Si quis etiam hoc dixerit, quia huic seniori fidelitatem et maiorem amicitiam porto, hoc verum est; certe diligo eum ut animam meam, et plus quam vitam meam; sed quem nil latet, pretiosum testem habeo comunem Deum nostrum, quod per graciam vestram diligo eum[42], quia, quo plus possum, ad vos volo con vertere illum. Ut autem salva cum venia 248regis ita loqui liceat, la? Que conventio Christi cum Belial, que comparatio luci ad tenebras? quomodo conveniunt Zuarasi vel diabolus et dux sanctorum vester et noster Mauritius? qua fronte coeunt sacra lancea et quе pasсuntur humano sanguine diabolica vexilla? Non credis peccatum, о rex, quando сhristianum сaput, quod nefas est dictu, immolatur sub demоnum vexillo? Nonne melius esset talem hominem habere fidelem, cuius auxilio et consilio tributum accipere et sacrum christianismum facere de oppido pagano pоsses? О quam vellem non hostem, sed habere fidelem, de quo dico, seniorem Воzeszlаum![43] Respondebis forsitan, «volо». Ergo fac misericordiam, postpone crudelitatem; si vis habere fidelem, desine persequi; si vis habere militem, fac cum bono, ut delectet. Cave, о rех, si vis omnia 249facere cum potestate, nunquam cum misericordia, quam amat ipse bonus, ne forsitan irritetur qui te nunc adiuvat, Iesus. Nec contradicam regi; fiat sicut Deus vult et tu vis. Nonne melius pugnare cum paganis propter Christianitatem, quam christianis vim inferre propter secularem honorem? Certe homo cogitat, Deus ordinat. Nonne cum paganis et christianis hanc terram in viribus regni rex intravit? quam tamen sanctus Petrus, cuius tributarium se asserit, et sanctus martyr Adalbertus nonne protexerunt? Si adiuvare nollent, nunquam sancti qui sanguinem fuderunt et sub divino terrore multa miracula faciunt, quinque martyres occisi in terra sua requiescerent. Mi here, non es rex mollis, quod nocet, sed iustus et districtus rector, quod placet: 250sed tantum hoc addatur, ut sis misericors, et non semper cum potestate, sed etiam cum misericordia populum tibi acquirere, et quod nunc in tribus partibus, tunc nec in una parte bellum habes. Я же теперь отправляюсь к прусам[44] куда должен предшествовать мне Тот, кто предшествовал доныне, милосердый Бог, и господин мой честнейший Пётр, и где Он должен сотворить всё, что сотворил (у других народов). Я слышал о черных уграх, к которым в первый раз пришло никогда не ходящее вотще посольство св. Петра, (я слышал) что невзирая на некий великий грех, ослеплявший наших (да простит его Бог!), они все обратились и сделались Христианами[45]. Это всё единственно слава Божия и благого Петра; что до меня, то мне не принадлежит ничего, кроме греха; и самое добро (Божие) было бы (во мне) потеряно, если бы сам Бог не творил (его во мне), не умножал и не усугублял его, ради крови святых и особливо тех, которые пролили её в наш век на земле. Государь мой! ты сделал всяческое добро в отношении ко мне. Воздай тебе Бог мзду при Воскресении праведных, особливо за то, что ты заботишься обо мне, как бы я из заблуждения молодости не предался мирским делам и не покинул дел духовных. От этого-то происходило, что ты казался недовольным, когда я отправлялся в путь. От этого произошло и то, что ты, в моем отсутствии, осмеял меня и многое, что во мне есть смешного, перед окружающими тебя витязями[46]. Эти три вещи, любовь, гнев и насмешка не были бы у тебя в отношении ко мне, если бы ты был ко мне равнодушен; и если бы ты не был добр, то никогда конечно, не стал бы негодовать на то, что тебе казалось во мне дурным. Скажу в утешение: пока изволит Бог святый милосердствовать ко мне ходатайством блаженного Петра, я не погибну; и будучи сам по себе мерзок и дурен, желал бы, Божией благодатью, быть добрым. — Скажу, как мольбу: всемогущий и милосердый Бог и меня да исправит, давнишнего грешника, и вас да сподобит, день ото дня, посредством непрерывных добрых дел становиться всё лучшим и лучшим государем. Если кто-нибудь скажет, что к государю этому (т. е. к вам) я питаю преданность[47] и наибольшую дружбу, то это правда; поистине я люблю его, как душу свою, и более, чем жизнь свою. Но Тот, от кого ничто не скроется, общий Бог наш, мне драгоценный свидетель, что я для вашего же блага люблю вас, потому что, сколько могу, хочу преклонить Его к вам. Так если можно, с позволением короля, сказать это: хорошо ли преследовать Xристианина, и вести дружбу с народом языческим?[49] Какой договор Христа с Велиаром, какое соглашение[50] света со тьмою? каким образом сходятся вместе Сварожич или диавол[51] и вождь святых, ваш и наш покровитель, Маврикий?[52] под каким видом встречаются друг с другом священное копье[53] и насыщаемые человеческою кровью диавольские знамена[54]? Разве не считаешь ты за грех, о король, когда Христианская глава, — ужасно сказать! — приносится в жертву пред знаменем бесов[55]? Не лучше ли бы было иметь союзником такого человека, помощью и советом которого ты мог бы получать дань и водворять святое Христианство в языческом городе[56]? О как бы я желал иметь не врагом, а союзником того, о котором говорю, государя Болеслава! Быть может, ты ответишь: «я желаю». Так сотвори милосердие, отложи злобу; если хочешь иметь его союзником, перестань его преследовать[57]; если хочешь иметь его своим рыцарем[58], сделай это посредством добра, чтобы его привлечь. Берегись, король, если ты станешь всё делать властью, а ничего милосердием, которое любит благий Иисус, чтобы Он, ныне за тебя поборающий, от тебя не отвратился. Но я не стану противоречить королю. Будь, как угодно Богу и как ты хочешь… Не лучше ли сражаться с язычниками за Христианство, чем делать Христианам насилие из мирского честолюбия? Поистине, человек предполагает, Бог располагает. Не вступил ли король (т. е. не вступил ли ты, король), с язычниками и Христианами, во всeй силе своего государства, в землю эту (т. е. в землю Болеслава, в Польшу)[59]? и не защитил ли её[60] однако св. Пётр, коего данником он (Болеслав) себя признает[61], и святой мученик Адальберт[62]? Разве пятеро святых, проливших кровь свою и сотворивших, под устрашающим покровом Божиим многие чудеса, почили бы в земле его (Болеслава)[63], там убитые, если бы они не хотели помогать ему[64]? Господин мой, ты не слабодушный король, что было бы вредно, но справедливый и крепкий правитель, что всем нравится: только одного недостает, чтобы ты был милосерд, и не всегда властью[65], а также милосердием (старался)[66] подчинять себе народы, — и тогда война, которая ныне у тебя с трех сторон,[67] не будет ни с одной.
   
Sed hoc quod[68] ad nos? Videat in sua sapientia iusti et boni tenax rex, videant et in dando consilio optimus quisque episcopus, comes et dux. Quod ad meam, imo Dei causam pertinet, unum dicam et alterum, quibus ultra non addam. Duo magna mala, quam[69] Deus et pugnans Petrus in rudi paganismo cepere, nova ecclesia prope sentire debet. Primum, senior Bolezlavus, qui viribus animi et corporis consolari mead convertendos Pruzos libentissime voluit et nulli pecunie ad hoc parcere decrevit: ecce impeditur bello, quod sapientissimus rex pro necessitate dedit; iuvare me in evangelio nec vacat, nec valet. Rursus, cum Liutiсi pagani sint et idola colant, non misit Deus in cor regis hos tales propter christianismum glorioso certamine debellare, quod est iubente evangelio compellere intrare. Nonne magnus honor magnaque salus regis esset, ut ecclesiam augeret et apostolicum nomen coram Deo inveniret, hoc laborare ut baptizaretur paganus, pacemque donare adiuvantibus, sed hoc christianis? Sed in hac parte pendet omne malum, 252qua nec rex fidem habet Bolezlavoni, nec ipse irato regi. Eheu nostra infelicia tempora! Per sanctum imperatorem, magnum Constantinum, per exemplar religionis optimum Karolum ! est nunc qui persequatur christianum: nemo prope qui convertat paganum! Unde, о rex, si dederis pacem christianis, pugnaturus propter christianitatem cum paganis, placebit tibi in die novissimo, cum, omnibus dimissis, steteris in conspectui[70] principis eo minori dolore et gaudio maiori, quo recordaris te maiora fecisse bona. Non est, quod timeat rex religionis[71]? homo memor malorum iungat se paganis? Tantum impossibilia nolite querere: aliter quomodo rex vult noster. Hic Boleslavо vos securum facit, 253quia in eternum non debet dimittere, сum in expugnandis paganis semper debet vos diligentissime adiuvare et in omnibus libenter servire. О quanta bona et commoda in custodiendo christianismo et in convertendo paganismo concurrerent, cum si[72], sicut pater Myseco cum eo, qui mortuus est imperatore, ita filius Воlezlavus cum vobis, qui sola spes orbis superstat, iuveret, nostro rege. Но какое нам дело? Пусть рассудит в своей мудрости держащийся правды и добра король, пусть рассудят и все благие в подании совета епископы, графы и герцоги. Что же касается до моего, или скорее, Божьего дела, скажу еще одно[73], и больше ничего не прибавлю. Двум великим бедствиям подверглось слово Божие и воинствующая проповедь Петра[74] среди грубого язычества, и их должна будет сильно ощутить новонасажденная (у прусов) церковь. Во-первых, государь Болеслав, который охотно взялся поддержать меня средствами духовными и вещественными для обращения прусов и решился не щадить на это ни каких денег, — вот он остановлен войною, которую (ты), мудрейший король, сделал для него необходимою; пособить мне в деле Евангелия у него нет ни досуга ни средств. Во-вторых: лютичи — народ языческий и служат кумирам, а Бог не внушил сердцу короля мысли достославною борьбою за Христианство одолеть их, что значит, — по повелению Евангельскому, принудить их вступить (в церковь)[75]. Не была ли бы для короля великая честь и великое дело спасения, стараться, с целью умножения церкви и получения пред Богом имени апостольского, о том, чтобы крестился народ языческий, и помириться с теми, которые могут быть союзниками, но союзниками Христианскими? А всё зло происходит от того, что ни король не верит Болеславу, ни он разгневанному королю. Увы, бедственные наши времена! О святой император, великий Константин, о лучший образец благочестия, Карл! есть теперь такие, которые преследуют Христианина; нет никого почти, кто бы обращал язычника! Посему, о король, если ты дашь мир Христианам в намерении сражаться, на пользу Христианства, с язычниками, то ощутишь блаженство, когда, покинув всё, в последний день стоять будешь пред лицом Владыки, (и стоять будешь) тем более безболезненно и тем более радостно, чем более будешь вспоминать добра, тобою сделанного. Не боитесь ли вы, король, за веру? разве человек, который помнит, какое от этого происходит зло, станет действовать заодно с язычниками? Только невозможного не добивайтесь[76]; всё прочее будет так, как угодно вам, королю нашему. Болеслав сей удостоверяет вас, что он вовек вас не оставит, так как его обязанность помогать вам всегда со всею ревностью в покоpении язычников и во всём усeрдно служит вам. О какие блага и выгоды произошли бы для охранения Христианства и обращения язычества, если бы также, как отец Mешко[77] поборал за покойного Императора[78], так и сын Болеслав действовал заодно с вами, королем нашим, который остался единою надеждою вселенной!
Inter hec non lateat regem, quod episcopus noster cum egregio monacho, quem nostis, Rodberto ultra mare in evangelium Suigis transmiserat. Quomodo venientes nuncii verissime dixerunt, ipsum seniorem Suigiorum, cuius dudum uxor christiana erat, gracias Deo! baptizavit. Cum quo mille homines et septem plebes eandem graciam mox ut[79] 254receperunt. Quod ceteri indignati interficere querebant; spem habentes оmnes reverti cum episcopo, ad tempus locum dederunt. De quorum habitu et reversione ad explorandum missi nuncii non redeunt. Quecunque docent, merito ad vos, veluti ad regem, qui me perfecit in evangelio, servus vester certa mandare curabo. Quid plura? scitote sub testimonio Christi: ubicunque possum, fidelissimus fautor sum vestre parti. Et quamvis nesciam orare in conspectu Domini, verum non desinam latrare, ut vos benedicat salutare Dei et in omni opere comitetur vos bona gracia Petri. Vos vero quicquid in Liuticis et Pruzis 255convertendis consilium et auxilium potestatis[80] dare, ut pium regem et spem orbis decet, nolite cessare, quia circa horum paganorum dura corda convertenda flante Spiritu Sancto nоster labor nunc debet accingi omnisque opera et studium pugnante Petro indefesse consumi. Между тем да будет известно королю, что епископ наш с отличным монахом, которого вы знаете, Родбертом, отправился за море проповедовать Евангелие шведам[81]. Как заподлинно сказали прибывшие оттуда с вестями, он, слава Богу, крестил самого государя шведского, супруга которого была уже давно Христианка[82]. С ним вместе удостоились вскоре той благодати тысяча семь человек из народа[83]. Прочие, в негодовании за это, хотели их убить. Имея надежду впоследствии возвратиться вместе с епископом, они на время все удалились. Посланные разведать об их положении и надеждах на возвращение не приходят назад. Какие бы вести они ни принесли, я себя почту обязанным сообщить их вам в точности, как раб своему государю, который приготовил меня для проповеди Евангельской. Что еще скажу? Знайте, — я беру в свидетели Христа, что где только могу, я стараюсь быть ревностнейшим заступником ваших выгод. И не умея, пред лицом Господним, достойно молиться, не престаю вопить[84], чтобы вас благословила спасительная сила Божия, и во всяком деле сопровождала вас благодатная милость Петра. Вы же не оставляйте подавать нам, какой только можете, совет, какую можете, помощь для обращения лютичей и прусов, как подобает благочестивому королю, надежде вселенной: ибо на обращение, благодатию Духа Святого, жестоких сердец сих язычников, должен ныне устремиться наш труд и употреблена быть неутомимо вся наша деятельность, всё наше старание, при поборничестве Петра.
   
Vаlе, о rex, vive vere Deo, memor bonorum operum; morere senex virtutum et plenus dierum. Будь здрав, король, живи истинно для Бога, памятуя о благих делах; окончи век свой устарелым в добродетелях, богатым годами.

[33]Неизданное свидетельство современника о Владимире святом и о Болеславе Храбром

Июль 27th 2015 -

Не суждено было Бруну иметь успех и на севере, между прусами. Как показывают собственные слова его в приведенном послании к королю Генриху, он не действовал уже в чистом духе Евангелия, в духе кротости и любви: он требовал от мирской власти помощи для крещения язычников, он побуждал Христианского государя к завоеванию их, он не боялся произнести страшное compellere intrare, «принудить вступить в церковь»; но с другой стороны он не жил еще в том веке, когда западный миссионер вел железный строй рыцарей обращать еретиков вальдензов и язычников лютичей, прусов, ливонцев. Слово Бруна было уже бесплодно, а рука его еще не была вооружена. Он погиб года полтора или два после того, как писал к Генриху. Титмар рассказывает, что его убили где-то между прусскою землею и Русью: стало быть в Литве. Так действительно свидетельствует Кведлинбургская летопись под 1009 годом: «Бруно, другим именем Бонифаций, архиепископ и монах, на одиннадцатый год своего пострижения, погиб, 9 марта[85], обезглавленный язычниками на границах Руси и Литвы (in confinio Rusciæ et Lituæ) с 18 товарищами, и прият был на небеса»[86]. [34]Римская церковь причислила его к лику святых. О его последнем подвиге носились разные сказания; но ни в одном из них не видно исторической основы[88].

В заключение выражу свою благодарность русскому поверенному в делах в Гамбурге, X. Е. Кудрявскому, за обязательность, с какою он доставил мне тщательно критически обработанный список с изданного здесь послания: этим списком я пользовался.

А. Гильфердинг.

Примечания

1. Список этот вошел в состав сборника разных неизданных исторических документов, принадлежавшего Уффенбаху и доставшегося после него Гамбургской Городской Библиотеке. Сборник хранится там в отделе «Historia», № 321, под заглавием: «Varia polilico-historica quae hinc inde conlexit ac per amanuensem describi fecit Z.C. ab Uffenbach MDCCXVI.» 438 страниц. Наш памятник занимает стр. 238—255.
2.  См. ниже, послание Бруна, стр. 245; мы приводим страницы по уффенбаховскому списку.

3·  Там же, 254.

4·  См. об нём Титмара, VII, 25. Он был учителем в знаменитой тогда школе при монастыре св. Иоанна в Магдебурге.
5·  Граф Кверфуртский, как свидетельствует Annalista Saxo (у Пертца в томе VIII) под 1009 г.

6·  Hospitium: дом, в котором жили ученики монастырской школы.

7·  Знак архиепископского достоинства, который всякий раз посылался из Рима Папою. Брун был поставлен архиепископом gentium, т. е. главою миссий Римской церкви у язычников.

8·  Год неизвестен.

9·  Кроме Титмара, источниками для жизни Бруна служат: Кведлинбургская летопись (у Пертца, Monumenta Germaniae, в т. V, 89), Магдебурская летопись (у Мейбома, Rerum Germanicarum т. II, 279, 284 ) и Житие Ромуальда, писанное около 1040 г. его учеником, Петром Дамиановым сыном (у Пертца т. VI, 849—831).

10·  Vita S. Romualdi, cap. 27. Erat aulem adprime liberalium arlium instructus maximeque in modulationis musicæ studio adprobatus.

11·  Основателя ордена Камалдулов.

12·  Напечатано у Пиртца, Mon. Germ. VI, 596—612.

13·  См. Anonymus regis Bеlæ notarius (у Эндлихера, Monumenta Arpadiana) и Vita S. Stephani maior (у Пертца Mon. Germ. т. XIII).

14·  Только следуя общепринятой методе издания средневековых памятников, я поставил новые знаки препинания по смыслу речи, дополнил сокращения, писанные под титлами, и начертание u заменил, где нужно, буквою v.

15·  Глаголъ erat употреблен здесь в том смысле, как Француз говорит: c’était l’éѵeque Bruno qui...

16·  Это был, без сомнения, Бруно епископ аугсбургский, родной брат короля Генриха II. Он, действительно, в 1004 году, будучи в ссоре с своим братом, удалился в Венгрию и оттуда завел сношения с королем, вследствие которых они и помирились. Смотр. Летопись Титмара, VI, 2 (у Пертца, V, 803) и Annales Hildesheimenses под 1004 г., там же 92. — Этою ссорою объясняется холодность, с какою наш Брун говорит о брате королевском.

17·  Средневековое понятие о германо-римском государе, как о светском главе всего Христианского мира.

16·  Неверно переведенный текст из Деян. Апост. XX, 24. В славянском переводе, согласно с подлинником, сказано: ниже имам душу свою честну себе.

19·  Описка вместо Ruzorum

20·  currentes, очевидно, употреблено не в буквальном смысле «бегущие», а в смысле «спешащие», «быстрые»: вот зародыш нового слова курьер.

21·  следует читать animis.

22·  nobis описка вместо nos.

23·  Летописцы хвалят Генриха II за его особенную ревность к Церкви; впоследствии его причислили к лику святых. Странным образом однако Брун в другом месте послания (стран. 246) по-видимому противоречит себе и говорит, что Генрих рассердился на него, когда он предпринял свое странствование. Видно, король уговаривал его готовиться к проповеди у язычников, но считал его еще слишком молодым для такого подвига и был недоволен тем, что он слишком рано пустился в путь (27 или 28 лет, это почиталось в то время еще юношескими годами).

24·  В 1003 г. Бруна видели мы в Германии: епископ аугсбургский, с которым он встретился в Венгрии, был там в 1004 г.; Брун писал свое послание, как видно, в 1007 г. (см. ниже, стр. 48) и год перед тем оставил Венгрию; стало быть он провел там около двух лет, 1004 и 1005 г.

25·  Об них упоминает также Титмар: в одном месте он пишет Pezineigi (VI, 55), в другом (VIII, 16) ставит почти рядом три формы Pedenei, Petinei и Pecinegi.

26·  Senior в смысле средневековом, le Seigneur. Имени Владимира, вероятно почти незнакомого немецкому королю, Брун не счел нужным упомянуть; впрочем оно приводится Титмаром, Wlodemirus (IV, 37. VII, 52).

27·  т. е. кочевого.

28·  Сравн. известие о сторожевой линии против печенегов у Нестора (П. С. Р. Л. I, 52). «И рече Володимер: «се не добро, еже мал город (вар. мало городов) около Киева.» И нача ставити городы (т. е. укрепления) по Десне и по Востри и по Трубежеви и по Суле и по Стугне; и поча нарубати муже лучшие от Словен и от Кривич и от Чюди и от Вятич, и от сих населя грады; бе бо рать от Печенег, и бе воюя с ними и одоляя им.» — Между сторожевыми городками, особенно в открытых местах, вероятно, сделан был ров и вал, с чем-нибудь вроде крепостного палисада: на это указывает слово sepes.

29·  ворота в сторожевой ограде, вероятно в каком-нибудь «городе».

30·  Responsorium есть род антифона, употребительный в Римской церкви; см. об нём словарь Дюканжа.

31·  Пo древним понятиям гостеприимства, для хозяина было бесчестием и посрамлением не только, если гость пострадал под его кровлею, но если он отпустил его в опасное место, не проводив или не обеспечив, и с странником приключилась беда. Вот на что намекают слова Владимира. — Вм. iuvenum я читаю invanum.

32·  Брун шел по степи, где, видно, в то время не было кочевников.

33·  т. е., вероятно, главного кочевья.

34·  О восьми главных и 40 подчиненных им старшинах печенежских см. Константина Багрянор. de adm. imp. 37.
35·  Слово bellum здесь очевидно значит не война, а просто насилие.

36·  Эти четыре части были, без сомнения, четыре отдельных Орды печенежских. Брун вполне подтверждает известие Константина Багрянородного, что печенеги состояли из четырех «тем (областей) или народов» (т. е. Орд) на западной стороне Днепра и из таких же четыpex на восточной. Но к которой из двух половин Брун ходил проповедовать?
37·  Вероятно, ему прислали сказать, чтобы он не ходил, что его убьют.

38·  т. е. с Русью: из слов Нестора видно, какая была при Владимире ожесточенная и непрерывная война с печенегами.
39·  т. е. будем воевать с Владимиром, но не отвергнем и не станем преследовать у себя Христианской веры. Из этого обещания видно впрочем, что русский князь тогда уже почитался у печенегов представителем Христианства; вероятно, его нравственное влияние немало способствовало успеху бруновой проповеди, к несчастью столь кратковременному.
40·  Угры (Венгры), водворившиеся на Дунае, прозваны были Белыми (см. Нест. в П. С. Р. Л, I, 5): стало быть Черные Угры были те, которые, оставшись в восточных степях, ушли от своих гонителей, Печенегов, к пределам Персии (см. Конст. Багр. de adm. imp. 38): о посольстве к ним от Папы и об успехах Христианства между ними, нет, сколько мне известно, никакого другого свидетельства. Слова Бруна показывают несомненно, что было такое посольство; успех его мог быть только временный, как успех самого Бруна у Печенегов, и во всяком случае, Брун получил об нём преувеличенные известия.
41·  вм. enim верно следует читать etiam.
42·  per. graciam vestram, очевидно, здесь сказано неправильно вм. vestri grасіа; eum относится не к Deum, а, как предыдущее eum, к слову seniori. Такие переходы от второго к третьему лицу, также как от второго единственного числа (tu) ко второму множественного (vos) в обращении речи к кому нибудь весьма обыкновенны в средневековом латинском синтаксисе.
43·  Bozeszlaum описка вм. Boleszlaum, как видно из других мест.
44·  Прусы, западная ветвь литовского племени, в это время привлекли общее внимание западной Европы убиением знаменитого пражского епископа Войтеха (Адальберта) и упорною борьбою с новообращенною Польшею, которая тщетно старалась ввести у них Христианскую веру. При всём том прусы, как известно было, отличались кротостью и добродушием, и это вероятно подавало миссионерам надежду на успех между ними, тогда как они почти отчаивались в возможности обратить ближайших из языческих соседей Германии, свирепых славян — лютичей.
45·  Текст примечания в оригинале отсутствует. — Примечание редактора Викитеки.

46·  Трудно угадать, на какого рода насмешку Брун намекает: может быть Генрих подшучивал над неуспехом, с каким он, пустившись в путь вопреки его советам, начал свою миссионерскую деятельность в Венгрии. — Витязи (heroes), окружавшие короля, были его бароны.
47·  Fidelitas в смысле средневековом не значит просто верность, а преданность.
48·  Неразборчиво. — Примечание редактора Викитеки.
49·  В 1003 г. Генрих II, жертвуя всеми предубеждениями века для борьбы с опаснейшим соперником Германии, Болеславом Польским, заключил союз с язычниками лютичами, которые с своей стороны боялись Болеслава, как могущественного и властолюбивого соседа и ревностного Христианина. Слова Титмара показывают, какое впечатление произвел на современников этот небывалый союз с языческим народом, который недавно еще быль данником Германии (только с 983 г. лютичи успешным восстанием приобрели себе вновь совершенную свободу): «Накануне перехода наших (т. е. войска, которое Генрих вел в 1003 г. в Польшу) через Одру, говорит летописец (Титм. VI, 16), присоединились к ним лютичи, идя вслед за своими богами (знамена которых неслись впереди). Я страшусь говорить об них и про [?][48] Такие-то воины, продолжает он, описав суеверия и быт лютичей, — некогда рабы наши, а ныне, по беззакониям нашим, свободные, — в сопровождении своих языческих богов, снарядились на помощь королю. Беги, о читатель, от их суеверий и общения с ними» т. д. Союз Генриха с лютичами продолжался более десяти лет.
50·  Comparatio имеет здесь тот смысл, какой немец часто придает подобозначащему слову Vergleich.
51·  О Сварожиче, как о главном боге лютичей, упоминает и Титмар: он пишет Zuarasici.—Zuarasi вместо Zuarasici в бруновом послании, очевидно, описка. Подробно разобрал я значение этого божества, сына Сварогова, в Истории Балтийских Славян, т. I, 222. Для объяснения непонятных имен языческих богов, благочестивые средневековые монахи часто употребляли, как синоним, слово диавол: вот в каком смысле Брун говорит: Сварожич или диавол.
52·  Слово в слово — «вождь святых ваш и наш, Маврикий». Св. Маврикий был особенно чтим саксами; дом Лудолфингов (саксонских Императоров) призывал его, как своего особенного заступника (См. Ann. Quedlinb. ann. 1007., Титмар. VI, 3. VII, 11; ему посвящена была соборная церковь в Магдебурге, митрополия саксов.
53·  Священное копье, приписывавшееся Константину Великому, а иными Св. Маврикию, было одною из главных регалий германских королей и вручалось им, при их избрании, с особенною торжественностью. См. Титм. V, 8., также Слов. Дюканжа, lancea.
54·  Титмар также говорит о священных знаменах богов, которые лютичи несли с собою в поход; он выставляет это, как один из их замечательнейших обычаев (см. VI, 17. VII, 47 ); на некоторых знаменах (а может быть и на всех) было изображение божества; благоговение к ним было необыкновенное. Перед ними приносились в жертву люди (особливо пленные Христиане), как рассказывает Титмар, подтверждая слова нашего Бруна.
55·  См. Титм. VI, 18. Гельмольд I, 23.
56·  Замечательно это сопоставление, tributum accipere et christianismum facere, собирать дань и водворять Христианство, у славянских племен, сопредельных Германии. Это понятие проистекало из общего строя средневекового, римско-католического и германского запада. Я исследовал этот вопрос в приведенном выше сочинении (Ист. Балт. Сл. I, 310 и след.); там приведено из средневековых памятников много выражений, подобных тому, которое здесь вырвалось у Бруна. Этим объясняется самая вражда некоторых славянских племен к Христианству.
57·  Всё подробное повествование Титмара показывает, до какой степени король Генрих II озлоблен был против Болеслава; видя в нём главного соперника Германии, который угрожал ей соединением всех западных славянских народов, он употреблял против него все свои силы и средства, жертвуя и влиянием своим в Италии и Франции, и начатыми планами покорения балтийских славян, и даже, как мы видели, чувством религиозным. При всём том нет сомнения, что Генрих желал мира и дружбы с Болеславом, и что он даже мог выражаться в этом смысле; но он желал этого на условиях невозможных, т. е. чтобы могущественный Болеслав, властвовавший от Балтийского моря до границ Баварии, а потом и до Днепра, признал себя, подобно своему слабому отцу Мешке (Мечиславу), вассалом и данником немецкой короны.
58·  miles в средние века значило рыцарь, и в отношении к высшему лицу, имело смысл вассала.
59·  Из этого места также, как из других обстоятельств, видно, что Брун писал в Польше.
60·  Брун говорит о походе 1003 года, в котором Генрих II, со всеми силами Германии и с своими языческими союзниками лютичами, через Лужицы и Силезию вступил в Польшу, дошел до Познани, но должен был там заключить мир (не совсем, видно, выгодный, потому что на другой же год он поспешил объявить, что расторгает его), и возвратился домой, потеряв значительную часть войска. Летописец Титмар представляет этот поход так, как будто бы успех остался на стороне Германии; из слов Бруна выходит совсем другое.
61·  Известно, что Болеслав, желая положить конец притязаниям германских государей на вассальство Польши, признал себя непосредственно зависимым от римского престола.
62·  Войтех, по-немецки названный Адальбертом, епископ пражский, замученный прусами: Болеслав выкупил у прусов его тело и положил его в великолепной раке, в Гнезненском соборе.
63·  Об этих пяти святых, убиенных в Польше, подробно рассказывает чешский летописец, Косма Пражский (I, 38, у Пертца XI, 60) под 1004 годом. Было в Польше шесть иноков-отшельников, Венедикт, Матфей, Иоанн, Исаак, Христин и Варнава. Они вели благочестивую подвижническую жизнь и сделались вскоре известными польскому князю (Болеславу, которого Косма здесь, как и в других местах, смешивает с отцом его Мешкою); он приехал навестить их и поручить себя их молитвам; увидев, в какой они живут нищете, он оставил им кошелек со 100 марками (серебра); бедные отшельники не знали, что делать с деньгами, которых никогда не имели, и боясь соблазна, отправили брата Варнаву возвратить князю его дар. Ночью ворвались к ним враги (manus inimica), стали их пытать и обыскивать и, не находя ничего, убили пятерых отшельников, 11-го ноября 1004 г. Стало быть Брун намекает тут на событие современное.
64·  Он хочет сказать, что если бы эти мученики не хотели быть заступниками Польши, то мощи их не остались бы там.
65·  Генрих думал покорить Болеслава, как феодальный государь своего возмутившегося вассала: вот в каком смысле употреблено здесь слово potestas.
67·  В 1007 г. была у Генриха война на востоке с Польшею, на западе с Балдуином Герцогом Фландрским (см. Титмара, VI, 22), на северо-востоке с славянами бодричами (см. там же, 21).

68·  вм. quod читай quid.
69·  вм. quam читай quae.
69·  чит. in conspectu.
70·  чит. religioni.
71·  чит. cum, sicut.
72·  В подл. «скажу еще одно и другое».
73·  В подл. «воинствующий Петр».
74·  compellere intrare (принудить войти) — как в этих двух словах рисуется дух западной проповеди! Здесь Брун относит эти ложно понятые им слова Евангелия к лютичам, на которых действительно, вместе с другими племенами балтийских славян, с наибольшею тяжестью обрушилась завоевательная рука Западной церкви.
75·  т. e. от Болеслава: это невозможное, которого король от него требовал, было то, чтобы он, по примеру своего отца, признал себя вассалом Германии.
76·  Приняв крещение и подчинившись Западной церкви, сын Земимыслов, Мечислав или Мешко, великий князь Гнезненский, отдал себя под покровительство Германии и содействовал ей в борьбе с славянами на Эльбе.

77·  Оттоном III.
78·  ut здесь лишнее.
79·  чит. potestis.
80·  Христианство, принесеное в Швецию Св. Анскаром около 830 г. и потом опять подавленное там противодействием язычества, возобновилось у шведов на грани X и XI века, под влиянием датчан, уже большею частью крестившихся. Главным проповедником в Швеции был тогда епископ Сигфрид, уроженец Англии; об нём вероятно говорит Брун. О монахе Роберте я не нашел никакого другого известия.
82·  Первый шведский король, принявший Христианство, был Олаф Скаутконунг (скаут , Немецк. Schooss, значит колени: прозвище произошло от того, что Олаф ребенком, сидя на коленях, принимал присягу шведов): юношею, находясь в Дании, крестился он, но потом отрекся от Христианства; около 1000 г. Сигфрид обратил его вторично. Его жена была славянка из племени бодричей, по имени Эстред (форма скандинавская: настоящее славянское имя неизвестно), от которой он имел дочь Инград или Ингагерд, жену Вел. кн. Ярослава Владимировича. Адам Бременский, сохранивший это известие (II, 37), не говорит, была ли она Христианка; но свидетельство Бруна подтверждается тем, что в это именно время Христианство было весьма сильно распространено у бодричей (см. Ad. Brеm. II, 24. Helm. I. 16-18.).
83·  Так я перевожу, читая: mille homines et septem plebis, вм. plebes; если чтение plebes правильное, то следовало бы перевести: «тысяча человек и семь племен», т. е. «из семи племен»; но это менее вероятно.

84·  в подлинн. лаять.
85·  7 Id. Martii. По Титмару, 14-го февраля.
86  Аnnal. Quedl. у Пертца, V, 80.
87 Или «Виперт». — Примечание редактора Викитеки.
88·  Одно из них напечатано у Пертца (VI, 579) и принадлежит современнику: оно писано почерком XI в. и сочинитель его, по имени Винерт[87], выдает себя за одного из товарищей Бруна, который будто бы сопутствовал ему в Прусию и при казни его был ослеплен и отпущен язычниками; но в сказании столько несообразностей и под благочестивыми фразами видно так мало исторической были, что оно есть несомненно изделие самозванца. Другое сказание внесено в упомянутое уже нами Житие св. Ромуальда (Pertz, VI, 851), писанное в Италии около 1040 г.; пока весть из Литвы пришла туда, в ней не осталось ничего исторического, и сказание это, записанное почти современником Бруна, имеет вид совершенно баснословный: действие перенесено на Русь, Брун разными чудесами обращает в Христианскую веру государя русского (rex Russorum), но убит его братом.http://alchevskpravoslavniy.ru/knigi/zhitie-svyatyx/neizdannoe-svidetelstvo-sovremennika-o-vladimire-svyatom-i-o-boleslave-xrabrom.html

0

41

http://s9.uploads.ru/oEGs8.jpg

+2

42

Толгская икона Богоматери

http://www.zdravrussia.ru/images/foto/fool/8962.jpg

Чудотворная Толгская икона Пресвятой Богородицы была изъята в Ярославский художественный музей и лишь в августе 2003 г. была возвращена в возрождённую Толгскую обитель: http://expertmus.livejournal.com/45885.html

Икона "Толгская богоматерь" –  трофей из Алании

Тамара Дадианова, доктор философских наук

Редко кто из ярославцев не знает святыню земли ярославской - Богоматерь Толгскую". Согласно преданию, икона явилась ростовскому епископу Прохору (Трифону) в 1314 году на берегу Волги, близ устья впадающей в нее речушки Толги под Ярославлем, где и был заложен монастырь. С того времени и икона, и храм получили название Толгских.

Cкорбный образ "Богоматери Толгской" полон драматизма. У нее сумрачно-смуглый лик, запавшие глаза, печально сомкнутые губы. Темные тона живописи усиливают трагическое звучание образа, присущее всему русскому искусству времени татаро-монгольского ига.1

Позволю себе не согласиться с высказыванием И. П. Болотцевой из упомянутого выше альбома о принадлежности иконы (61 х 48 х 2,8. Инв. № И-1206) к русскому искусству, так как образцом для написания ее послужила так называемая "Толгская  1-я (Тронная)", созданная во II половине XIII века, хранящаяся сейчас в Третьяковской галерее. (Дерево, темпера. 140 х 92. Инв. № 12875).

Подробное описание третьяковского экспоната дано Н. В. Розановой. "Богоматерь представлена сидящей на троне. Младенец стоит у нее на коленях, обняв мать за шею и прижавшись к ее щеке. Богоматерь слегка поддерживает его двумя руками. На ней синий хитон и спадающий широкими складками коричневый мафорий. Младенец в розово-красном гиматии и синем хитоне. В одежде тех же цветов, как и у младенца, изображены подлетающие к трону ангелы (у одного синий хитон и розово-красный гиматий, у другого - розово-красный хитон и синий гиматий). Спинка трона высокая, прорезанная арочными проемами, светло-коричневая, с охряным растительным орнаментом. На троне лежит изумрудно-зеленая подушка. Трон, подушка и мафорий Богоматери богато украшены жемчужным орнаментом по серебряным каймам. На плече Богоматери звезда в виде квадрифолия с жемчугом и камнями, во лбу звезда, исполненная охрой. Лики написаны по темному санкирю охрой с высветвлениями и подрумяной на щеках, руки Богоматери и ноги младенца - розовой охрой с белыми пробелами. Лик младенца светлей, чем лик матери.

Нимбы почти неразличимы - сливаются с фоном. Фон и поля серебряные, потемневшие."2

Эта икона, равно как и ее вариант 1314 года, явившийся епископу Прохору в устье Толги во время его путешествия по Ростовской епархии, - аланского письма XIII века, впитавшие греческие традиции. Напомню читателям, что в X-XIII веках Алания (до нашествия татаро-монгол) была мощным царством. Известны случаи, когда аланы становились правителями Византии. Мария Аланская была супругой византийского императора Михаила Дуки, а позже Никифора III  Вотанита. Аланских княжён охотно брали в жёны грузинские цари и русские князья. Так, например, царь Грузии Георгий I был женат на осетинской царевне Альде, а Баграт IV на Борене - сестре осетинского царя Дургулеля Великого (дочери царя Урдура). Владимир Мономах взял в невестки сыну Ярополку Олену Ясскую (Елену) - дочь аланского князя. Сын Юрия Долгорукого - Андрей Боголюбский от аланки имел наследника Юрия Боголюбского, которого потом сделает мужем царицы Тамары. Мария-Ясыня была женой владимирского князя Всеволода, прозванного "Большое гнездо", (младшего сына Юрия Долгорукого, но от другой жены - гречанки). Она создала модель мощного русского государства - большую семью, родив двенадцать детей. Она же построила храм пресвятой Богородицы во Владимире, способствовала написанию многих икон. За свою подвижническую деятельность Мария-Ясыня (1158-1206) стала третьей святой земли русской (после киевской княгини Ольги и Владимира I -  "Красное солнышко", крестившего Русь). Сын Марии - Михаил Черниговский, внук Марии - Александр Невский, правнук её - Даниил - тоже были причислены к лику святых. 
http://rublev-museum.livejournal.com/102753.html

+1

43

Удивительная находка экспедиций этого года - 80 старинных икон!
Введенский храм в с. Ворзогоры Архангельской области.

Во время проведения восстановительных работ в Введенском храме с. Ворзогоры Архангельской области было обнаружено 80 старинных икон. Храм был построен в 1793 году. А в годы гонений и разрухи долгое время использовался как начальная школа и клуб. Уже несколько лет в храме ведутся восстановительные работы. Этим летом при поднятии храма плотники обнаружили иконы. Мы, к сожалению не знаем того человека, который пытался сохранить такое большое количество икон. Видимо, он очень торопился и просто положил иконы на землю. Время и погодные условия сделали свое дело. Специалисты, осмотрев находку, сделали заключение, что иконы восстановлению не подлежат. 

Сами фото некоторых икон по ссылке на материал: http://obsheedelo.ru/index.php/novosti/ … nnykh-ikon

+4

44

Мозаика IX века в церкви святой Пракседы (Рим)

http://www.rejsenoter.dk/Rom/RomReligion/OT393.JPGhttp://www.rejsenoter.dk/Rom/RomReligion/OT392.JPG

На древней мозаике изображены святые сестры Пракседа и Пуденциана с первоверховными апостолами Петром и Павлом. Интересно, как в древности понимались слова апостола Павла: "Рассудите сами, прилично ли жене молиться Богу с непокрытою [головою]?", "И всякая жена, молящаяся или пророчествующая с открытою головою, постыжает свою голову", "Посему жена и должна иметь на голове своей [знак] власти [над] [нею], для Ангелов" (1Кор.11). Простая повязка (вместо платка в нашем понимании) уже являлась покрытием головы.

https://goo.gl/G31I6j
у

0

45

Деонис,Пророк написал(а):

В Иконы не верьте. В духов нужно верить что около Икон. А то они Вас накажут.
            Подпись автораПолубог


это что было ?  http://www.kolobok.us/smiles/standart/swoon.gif

0

46

Деонис,Пророк Полубог со своим Отцом ???????  http://www.kolobok.us/smiles/standart/swoon.gif
http://www.kolobok.us/smiles/madhouse/girl_hospital.gif !!!!!!!

+1

47

Симеон Столпник.
http://s6.uploads.ru/t/G7btD.jpg

Отредактировано Дженс (09.02.2016 16:31)

+3

48

Остробрамская икона Божией Матери


Одной из самых известных и благословенных общих святынь является Остробрамская икона Божьей Матери, лицезреть её можно в Вильнюсской часовне над Острыми воротами.

http://www.syl.ru/misc/i/ai/193432/829349.jpg

Икона Божьей Матери «Остробрамская» являет миру чудеса веры в уютной старой части города Вильнюс. Святыня считается достаточно древней, по некоторым источникам, верующие впервые смогли лицезреть её в первой половине 15 века. Другие источники склоняются к версии, что уже в 14 веке икона прибыла на территорию современной Прибалтики. Икона является одним из редких типов изображения Богородицы: без превечного младенца. Традиционным вариантом изображения лика Пресвятой Девы есть Богородица с младенцем Иисусом, икона Остробрамской Божьей Матери относится к особенному типу святого изображения. Святая Дева изображена на ней со склоненной головой и скрещенными руками, с короной на голове и нимбом из сияющих лучей со звёздами. Древняя святыня считается одной из главных достопримечательностей современного Вильнюса, встречает паломников святым ликом, выставленным в часовне над воротами в город.

Поклоняются ей и католики, и православные, должен сказать.

Версий о появлении православной святыни в Вильнюсе существует несколько. По одной из них, икона была привезена из Корсуни литовским князем и подарена им своей супруге Марии, затем уже вторая супруга князя Иулания передала икону в церковь Троицкой обители. После закладки в городе новых каменных стен, защищающих от нашествия врагов, лик Богородицы был выставлен над воротами. С той поры образ стал именоваться Остробрамским от местонахождения: над острыми воротами. По существующим другим версиям, икона не была привезена князем, а прислана ему в подарок греческим императором после принятия христианства. Некоторые православные придерживаются той версии, что чудесный образ сам собой появился над городскими воротами, явив тем самым христианам чудеса веры.

http://www.syl.ru/misc/i/ai/193432/829330.jpg

Православные полагают, что икона является частью Благовещенской иконы, что делает её незаменимой для тех, кто ищет защиту от напрасной клеветы. Считается, что уникальный образ помогает от всякой беды и внезапной смерти. Верующие утверждают, что благодать Господня снизойдёт на тот дом, в котором есть Остробрамская икона Божьей Матери. Значение образа для верующего христианина в том, что по искренним молитвам этой иконе снимаются проклятья и всё плохое всего рода до седьмого поколения. Святое изображение обладает уникальной способностью умиротворять и успокаивать атмосферу в доме по молитвам живущих в нём. Незаменимым образ будет и для тех, кто молится о душевнобольных родственниках, склонных к депрессивным состояниям, унынию. Икона Остробрамской Божьей Матери особо почитается православными, которые не любят нежелательных гостей в доме, по их молитвам чудесный образ охраняет дом от непрошенных гостей.

Кроме основного значения иконы для верующих, существует ещё немало чудесных исцелений по молитвам и просьбам. Зафиксировано исцеление маленького мальчика от задержки речевого развития по молитвам его матери перед образом "Остробрамская икона Божьей Матери". От чего защищает такой лик, мать ребёнка знала, однако, решила просить также о том, чтоб малыш исцелился от немоты. Искренняя просьба матери была услышана, и ребёнок заговорил сразу сложными фразами. Успех верующей женщины вдохновил вторую мать больного ребёнка, находящегося между жизнью и смертью, на молитвы перед чудесным образом. Неустанные мольбы матери помогли исцелиться больному малышу от тяжёлого заболевания лейкемией. Родители пропавших или похищенных детей, наслышанные о чудесах, исходящих от образа, также обратили свои молитвы к Остробрамской иконе. По их усердным мольбам зафиксированы случаи возвращения детей к родителям целыми и невредимыми. Тем самым Икона Божьей Матери Остробрамская показала свою действенную помощь отчаявшимся родителям в спасении их чад.

Каждая икона в доме имеет своё место, то, где её влияние и защита будут наиболее действенными. Икона Божьей Матери «Остробрамская» традиционно вешается в доме над входной дверью, учитывая её значение для верующих христиан. Так как историческое место иконы над входными воротами в город, то и в доме правильным будет поместить образ при входе. Молитвенное обращение к Пречистому образу следует сделать регулярным для того, чтоб икона стала частью дома, в который её поместили. Естественно, без веры в чудесную защиту иконы, в её благотворное влияние на микроклимат семьи и дома, надеяться на Пречистую бессмысленно, ибо истинно сказано: «По вере вашей да будет вам…». Веру в милость Господа и его заступничество несёт человеку Остробрамская икона Божьей Матери. Где дома хранить образ понять несложно, достаточно лишь ориентироваться на историю святыни и её значение для верующего христианина.

Незаменимой для помощи будущим матерям в вынашивании и благополучном родоразрешении будет также Остробрамская икона Божьей Матери. Значение образа для беременных женщин в его защите и покровительстве в этот ответственный период для семьи. Особенно ценен образ для тех пар, которые отчаялись иметь малыша из-за проблем с вынашиванием, благополучным родоразрешением. Молитвенное правило обращения к иконе Остробрамской Божьей Матери содержит в себе просьбу о сохранении ребёнка и особой защиты для матери и малыша во время беременности: «Пресвятая Богородице, не отврати лица Твоего от меня, грешной рабы Божьей, и прими молитву сию к Тебе, от всего сердца возносимую, сохрани плод чрева моего и благополучно разродитеся (родить) во время благопотребное (положенное) благоволи Твоею великою и неизреченною милостью…».

http://www.syl.ru/misc/i/ai/193432/829326.jpg

+1

49

Иконы из музея греческого монастыря:
http://s6.uploads.ru/t/49kK7.jpg
http://s2.uploads.ru/t/4TXJi.jpg
http://sg.uploads.ru/t/EWC7V.jpg
http://s2.uploads.ru/t/xW7Zz.jpg
http://s8.uploads.ru/t/kGW8N.jpg
http://s2.uploads.ru/t/Itxzr.jpg
http://s1.uploads.ru/t/lbTAK.jpg
http://s0.uploads.ru/t/oLK59.jpg
http://s9.uploads.ru/t/WFKhf.jpg
http://s0.uploads.ru/t/z4PCa.jpg

+3

50

http://s7.uploads.ru/t/hyUBX.jpg
http://se.uploads.ru/t/TQh91.jpg

+2