"Православная дружба и общение".

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » "Православная дружба и общение". » Медиатека » Поэтический уголок


Поэтический уголок

Сообщений 91 страница 120 из 135

91

Стихи адмирали Колчака

стихи адмирала Колчака незадолго до расстрела

"Скажите, где вы были,
Когда чужие кони поднимали пыль,
Когда кривые сабли головы рубили
И на крови сквозь кости рос ковыль?

Где были вы, когда на Поле Куликовом
За Русь сражался инок – Пересвет,
Где каждый третий пал в бою суровом...
Где были вы, скажите, где ваш след?

Или на Бородинском поле,
Где смерть за честь была для нас, славян,
Где русский дух сломил чужую волю, –
Вас в прошлом нет, не клевещите нам.

Чужое, неприкаянное племя,
Так нагло лезущее к нам в учителя,
Кичась прогнившей древностью своею,
Свой путь монетой грязною стеля,

Что принесло ты русскому народу,
Чтобы решать, как нам сегодня жить?
Ты! Паразитствующее сроду,
Теперь желаешь нам законом быть!

Мы для тебя – безродная скотина,
Презренная, как мухи на стекле,
Тебе России прошлое противно,
Но вспомни, ты на чьей живешь земле?

Что ж, упивайся, власть талмудной пыли,
Заняв на время наши храмы и места,
Но, помни! Мы не позабыли
Позорного предательства Христа."

+4

92

ТОРЖЕСТВО ПРАВОСЛАВИЯ

Прозаический вариант - "И на нашей улице будет Праздник - Торжество Православия", "Апокалипсис Времени".

1
О конце Времен иль Света речь?
О грехах ли адовых вопрос?
Ополчился мiр Любовь изжечь
Силою осатанелых гроз.

Диавол обольщает Души.
Свет обтянут паутиной лжи.
В мiре скулят и воют стужи,
Скачет Смерть по нивам ржи.

Рыщет Зверь по лесам, по долам.
Слышен рык в селах и городах.
Страшно детям, больно женам
В вероломных, лютых жить годах.

О, сколько загублено Душ!
Отмолить бы их от ада.
Где ребенок, где жена, где муж? –
Все в силках, и в кольцах гада.

И отрок не устоял и пал,-
Из жизни ушел добровольно.
Почему он пред Богом не встал
На колени в слезах и с болью?

В сознанье его бесы влезли.
Про Небо забыл и про брата …
И оком пал в пустые земли.
Сжалась Душа при виде ада...

От указов, реформ Время - ложь.
Вне закона семья и дети.
И бегут по миру кровь и дрожь
От сжатия сатанинской сети.

Так мiр бредет к своей кончине...
Без Души, без Любви и Лица.
Все отдал огненной пучине
Под чарами златого Тельца.

2

За Родину и Веру – сеча!
Православный священный этот бой –
Знамение, путь и предтеча
Суда Владыки над сатаной…

Не скулите вьюги, метели
О кончине этой злой зимы.
Каины, Иуды и злодеи,
Ждут вас муки от огня и тьмы…

«Мiру мир» - не соединимы,
Покуда в мiре – Время сатаны.
Мы за Веру, за Христа гонимы
От мiра идольской златой казны.

От «Православие или смерть» -
К Торжеству Православия!
Будем песню всехвальную петь
На Вечном Пиру Триславия.
© Николай Арзянцев, Май 29, 2013

+2

93

с сайта "литзона"

Поклонись...       

Александр Лазутин

Поклонись Кресту святому,
Хватит Родину крушить!
Долго ль будем по чужому
Петь, смеяться и любить?
На цветном щите рекламы
Пляшет доллара зигзаг,
Потому России шрамы
Всё не вылечим никак.
Охромели наши нравы.
Как фольга, броня крепка.
На развалинах державы
Одурели от пивка.

© Copyright: Александр Лазутин, 2009-04-27

+1

94

Как же мира мучительно хочется" 0
Вышел в свет сборник гражданской поэзии Донбасса 2014-2015 годов

"Как я выжил, будем знать / Только мы с тобой, - / Просто ты умела ждать, / Как никто другой"... "Жди меня" - лучшее стихотворение, написанное в годы войны К.М. Симоновым, которому в этом году исполняется 100 лет. Но оно не о войне, о любви.

Вот стихи, созданные Юрием Юрченко незадолго до того, как он попал в плен под Иловайском в июле 2014 года, тоже о любви: "...И плачет женщина моя, / Ночами Господа моля, / Чтоб - хоть изранен, но - живой / С войны вернулся я домой". Они напечатаны в сборнике гражданской поэзии Донбасса "Час мужества", который вышел в свет и был представлен вниманию читателей накануне Дня русского языка, 6 июня. В нем - стихи 33 авторов. Название "Час мужества" - это цитата из стихотворения Анны Ахматовой, в котором звучат также известные всем нам строки: "И мы сохраним тебя, русская речь, / Великое русское слово".

Так уже бывало не раз - война рождает подлинных поэтов. Пережитое ими вызывает к жизни поэтические строки высокого эмоционального накала, от которых перехватывает горло и тесно в груди.

Но не только с войной и бедой связано творчество донецких и луганских поэтов. Вокруг рвутся снаряды, а они думают о мире: "Отскребем зеркала, отчистим. / И посадим кусты жасмина, / И построим мосты и башни, / Автобаны, заводы, парки" (журналист Ирина Белоколос).

И просто рассказывают - о чем-то, уже ставшем привычным, даже обыденным: "На линию фронта ходили трамваи, / За линию фронта маршрутки ходили. / Дончане тем летом так много узнали / О людях, о жизни, о Боге, о мире..." (журналист Марина Бережнева).

И конечно, мечтают: "Как же мира мучительно хочется! / Утра тихого, легкого платьица, / Чтобы в небе стрижи и ласточки / Да в пыли воробьев сумятица" (учитель, медсестра, народная поэтесса Донбасса Ирина Быковская (Вязовая).

Конечно, хотелось бы, чтобы в российский Год литературы для донбасских поэтов существовали бы иные мотивы для творческого вдохновенья. Но в первую очередь скажем им искренние слова благодарности за эти поэтические строки и пожелаем долгожданного мира на родной земле.

Михаил Сеславинский, глава Роcпечати

Из книги
Как же мира мучительно

хочется!

Утра тихого, легкого

платьица,

Чтобы в небе стрижки

и ласточки

Да в пыли воробьев сумятица.

У икон молитва да свечечки,

Травы пахнут, Святая Троица,

И чтоб кто-то шепнул -

"Все наладится.

Только к лучшему все устроится".

Как же хочется жизни, Господи!

Паучка в паутине-качелях,

Чтоб рассвет не во взрывах

и выстрелах

И закат в соловьиных трелях.

Тихой старости для родителей,

Сыновьям чтоб невесты

в локонах,

Чтоб младенцы задорно агукали

В кружевных разноцветных

коконах.

Как же хочется правды,

честности!

Пусть нароют ее старатели.

Справедливости, словно чуда -

Чтоб с Донбасса ушли каратели.

Чтоб от скверны неверья

очистились

Наши души, сквозь пламень

прошедшие,

Чтобы дети опять

улыбались нам

И вернулись друзья ушедшие.

Ирина Быковская (Вязовая), сентябрь 2014 г.

Молитва

Услышь нас, Господи, мы - живы,

пошли на землю свой конвой

гуманитарный. Тянет жилы

сирены вой и ветра вой...

Поверь нам, Господи, мы - люди.

В братоубийственной войне

за всех солдат молиться будем,

на той и этой стороне.

Прости нас, Господи, мы серы

и сиры в глупости своей.

В родной земле греша без меры,

мы просим процветанья ей...

Спаси нас, Господи, мы слабы -

от минометного огня,

стрельбы и ненасытных

"Градов",

мы сами не спасем себя...

Людмила Гонтарева,

сентябрь 2014 г.

* * *

затишье... в оцеплении минут,

когда ничто не рвется

и не жалит,

ты слушаешь живую тишину

везде: в дому, на улице, в подвале,

ты слушаешь ее до немоты,

до хруста пальцев, до умного звона

и чувствуешь: меняются черты

и тишина становится иконной.

Александр Савенков,

февраль 2015 г.

* * *

Унижен и изувечен.

Но не расчеловечен.

Голоден и обезвожен.

Но не обезбожен.

Топится адская печка.

Горячий от солнца и горя,

Мой город горит, как свечка,

У Господа на престоле.

Алиса Федорова, февраль 2015 г.

* * *

Мой город охрип от молитв,

Мой город оглох от бомбежек,

Мой город сегодня безлик...

Прошу: защити его, Боже!

Голодный, как брошенный пес,

И часто дрожит от озноба.

Мой город, уставший от слез,

Еще уповает на Бога...

Калека, бессильный на вид,

Но тлеет в нем дух поколений.

Мой город стоит на крови...

За то, что не стал на колени.

Екатерина Ромащук,

20 ноября 2014 г.

* * *

А "скорая" меня не довезла,

напрасно била об асфальт колеса.

В единый миг я стала безголоса

среди руин и битого стекла.

Подумайте: молчать!

Я так смогла?!

Не видеть мир, не трогать

и не слышать,

как бисер-дождь рассыпался

по крышам...

Опять не повезло -

Я умерла.

Анна Вечкасова,

октябрь 2014 г.

"Ватник"

Зачем иду я воевать? -

Чтоб самому себе не врать.

Чтоб не поддакивать родне:

"Ты здесь нужней, чем на войне!

Найдется кто-нибудь другой,

кто встанет в строй,

кто примет бой..."

За это "неуменье жить"

Не грех и голову сложить.

Юрий Юрченко,

11 июня 2014 г. Донецк

Мой черный грач...

Мой черный грач, -

простимся, брат:

Я - ополченец, я - солдат,

И может жизнь - в момент

любой

Позвать меня на смертный бой.

...И мать опять не спит моя,

Ночами Господа моля

О том, чтоб сын ее родной

Живым с войны пришел домой...

Скажи мне, грач, какой же толк

В словах про память и про долг,

Когда не сможем мы сберечь

Ни нашу честь, ни нашу речь?!

...И плачет женщина моя,

Ночами Господа моля,

Чтоб - хоть изранен, но - живой

С войны вернулся я домой.

Мой грач, о, как бы я хотел,

Устав от скорбных ратных дел,

Прижать к груди жену и мать...

И просто - жить. Не воевать.

Но плачет Родина моя,

Меня о помощи моля,

И я иду опять, мой грач,

На этот зов, на этот плач.

Юрий Юрченко,

10 августа 2014 г. Донецк

"Российская газета" - Неделя №6697 (126)
http://www.rg.ru/2015/06/11/poeziya.html

+3

95

Великолепный актер Леонид Филатов перед смертью подолгу лежал в больнице. В то время он написал это прекрасное стихотворение.

После тяжёлой операции он мог сразу умереть, но продержался еще несколько лет – возможно, благодаря своей любимой внучке Оле, о которой на больничной койке написал такое светлое стихотворение.
http://sh.uploads.ru/t/zReGo.jpg
Последнее стихотворение Леонида Филатова

Тот клятый год уж много лет,
я иногда сползал с больничной койки.
Сгребал свои обломки и осколки
и свой реконструировал скелет.

И крал себя у чутких медсестер,
ноздрями чуя острый запах воли,
Я убегал к двухлетней внучке Оле
туда, на жизнью пахнущий простор.

Мы с Олей отправлялись в детский парк,
садились на любимые качели,
Глушили сок, мороженое ели,
глазели на гуляющих собак.

Аттракционов было пруд пруди,
но день сгорал, и солнце остывало,
И Оля уставала, отставала
и тихо ныла, деда погоди.

Оставив день воскресный позади,
я возвращался в стен больничных гости,
Но и в палате слышал Олин голос,
дай руку деда, деда погоди...

И я годил, годил, сколь было сил,
а на соседних койках не годили,
Хирели, сохли, чахли, уходили,
никто их погодить не попросил.

Когда я чую жжение в груди,
я вижу, как с другого края поля
Ко мне несется маленькая Оля
с истошным криком: «Деда-а-а, погоди-и...»

И я гожу, я все еще гожу,
и, кажется, стерплю любую муку,
Пока ту крохотную руку
в своей измученной руке еще держу.

+1

96

Юрий Кузнецов.

МОЛИТВА

На голом острове растёт
чертополох
Когда-то старцы жили там -
остался вздох.

Их много было на челне...
По воле волн
Прибило к берегу не всех -
разбился челн.

Спросил один чрез много лет:
- А сколько нас?
- А сколько б ни было, все тут, -
был общий глас.

Их было трое, видит Бог.
Всё видит Бог.
Но не умел из них никто
считать до трёх.

Молились Богу просто так
сквозь дождь и снег:
- Ты в небесех - мы во гресех -
помилуй всех!

Но дни летели, годы шли,
и на тот свет
Сошли два сивых старика -
простыл и след.

Один остался дотлевать,
сухой, как трут:
- Они со мной. Они в земле.
Они все тут.

Себя забыл он самого.
Всё ох да ох.
Всё выдул ветер из него -
остался вздох.

Свой вздох он Богу возносил
сквозь дождь и снег:
- Ты в небесех - мы во гресех -
помилуй всех!

Мир во гресех послал корабль
в морскую даль,
Чтоб разогнать свою тоску,
свою печаль.

Насела буря на него -
не продохнуть.
И он дал течь, и он дал крен,
и стал тонуть.

Но увидала пара глаз
на корабле:
Не то костёр, не то звезда
зажглась во мгле.

Солёный волк взревел:
- Иду валить норд-ост!
Бывали знаки мудреней,
но этот прост.

Пройдя, как смерть,
водоворот меж тесных скал,
Прибился к берегу корабль
и в бухте стал.

И буря стихла.
Поутру шёл дождь и снег,
Морские ухари сошли
на голый брег.

Они на гору взобрались -
а там сидел
Один оборванный старик
и вдаль глядел.

- Ты что здесь делаешь, глупой? -
- Молюсь за всех. -
И произнёс трикрат свой стих
сквозь дождь и снег.

- Не знаешь ты святых молитв, -
сказали так.
- Молюсь, как ведаю, -
вздохнул глупой простак.

Они молитву "Отче наш"
прочли трикрат.
Старик запомнил наизусть.
Старик был рад.

Они пошли на корабле
в морскую даль.
Чтоб разогнать свою тоску,
свою печаль.

Но увидали все,
кто был на корабле:
Бежит отшельник по воде,
как по земле.

- Остановитесь! - им кричит, -
Помилуй Бог,
Молитву вашу я забыл.
Совсем стал плох.

- Святой! - вскричали все,
кто был на корабле. -
Ходить он может по воде,
как по земле.

Его молитва, как звезда,
в ту ночь зажглась...
- Молись, как прежде! -
был таков их общий глас.

Они ушли на корабле
в морскую даль,
Чтоб разогнать свою тоску,
свою печаль.

На голом острове растёт
чертополох.
Когда-то старцы жили там -
остался вздох.

Как прежде молится сей вздох
сквозь дождь и снег:
- Ты в небесех - мы во гресех -
помилуй всех!

http://furgon.ucoz.com/blog/jurij_kuzne … 0-03-02-36

+2

97

очень трогательно, нам бы так молиться!

0

98

кгв написал(а):

очень трогательно, нам бы так молиться!

Это стихотворение написано за несколько дней до смерти...

+1

99

Эти высказывания легендарного старца Кирилла записал монах Симеон Афонский, в период жизни в Лавре. Замечательны пословицы и поговорки, придуманные старцем. Это подлинное сокровище для понимающих ему цену.

Держи голову низко, а душу к Богу близко.
    В делах вертись, а с людьми мирись.
    Как спастись? Сердце смиряй, а себя укоряй.
    Монах спит, а грех бдит.
    Не будешь человекоугодником, станешь Богоугодником.
    Если не слышишь чужие стоны, не помогут ни посты, ни
поклоны.

  Людям важна внешность, а Богу - правдивость и честность.
  Кто Богу молится, тот не опозорится.
   Не смейся чужой нужде, не заплачешь о своей беде.
  Тот, кто других укоряет, о своих грехах забывает.
   Человек смиренный - алмаз безценный.
  Чистое сердце, словно криница, - всем пригодится.

    Кого мир обманул? Кто к нему привязался.
А кого Бог спас? Кто на Него полагался.
    Хочешь спасаться - умей смиряться.
    Помни: хороши пост и бдение, но лучше всего - смирение.

    Гордый, как поздний ужин, - никому не нужен.
    Не пренебрегай ни одним человеком, хорош он или плох,
и твои дела управит Бог.

    Суть послушания в одном - тот, кто послушен, тот со Христом.

    Кто старцу верен, тот Богом проверен.
    Благословение духовного отца терпи до конца.
    У послушника - преданность, у духовника - благословение, у Бога - спасение.
    Сначала скорби, потом благодать.
    Дух любит мужество, но не дерзость.

    Душа должна иметь благородство, ибо спасение благородно, потому что Бог дает его даром.

    Церковь всегда распята, как и Христос.

    За любовь предстоит борьба до последнего вздоха.
    Бедность - самое лучшее условие для духовной практики.

    Спасение - только в наступлении на грех. В отступлении перед грехом - гибель.

     Скорби - это путь к обожению души. Это значит - идти на вольную страсть, на крест.
    Лучшая форма любви испокон веков одна - это молитва.
    Принять произвольное страдание ради Христа - выше обычных утешений.
    Упавший и поднявшийся - спасается. Не вставший - гибнет.
    Хочешь быть свободным во Христе - откажись от себя.

0

100

Русское небо, тебя не свернуть и не спрятать!
Русское небо прорвётся сквозь тучи и слякоть.
Русское небо, ты вызовешь нас из безсилья,
Русское небо, ты в русских не терпишь безкрылья!

Русское небо — в тебе и во мне куполами,
Русское небо — над Русью, распятой врагами,
Русское небо — Завет и призыв и покров,
Русское небо — зов ангельский колоколов.

Русское небо, зови нас к себе из неволи!
Русское небо — отрада средь муки и боли.
Русское небо — свобода от тлена и лжи,
Русское небо, ты зеркало русской души.

Н. Боголюбов.

+2

101

Смеющимся ныне

Никто не смеётся над Богом в больнице...
Никто не смеётся над Ним на войне,
Там вера в сердцах начинает искриться,
И чаще молитвы звучат в тишине.

Никто не смеется над Ним при пожаре,
И всем не до смеха, когда идет смерч,
При голоде и при подземном ударе,
Насмешки проходят, меняется речь...

Слетает с лица вдруг надменная маска,
Когда самолет начинает трясти...
Никто не заявит, что Бог- это сказка,
Преступника встретив на узком пути...

Никто не воскликнет, что вера- для глупых,
Услышав смертельный диагноз врача ...
И с пеной у рта, спорить мало кто будет,
Когда встретит взгляд своего палача...

Издёвки, плевки и глупые шутки
Теряют свою актуальность, когда
Ты вдруг понимаешь, что нет и минутки-
Призвать в Свою жизнь Иисуса Христа...

Машина на скорости... Ты на дороге...
Вот резкий обрыв... Вот об камень висок...
Вот - пуля шальная, беда на пороге...
От смерти и ада, ты - на волосок...

Откуда ты знаешь, смеющийся ныне...
Что будет с тобой на развилках судьбы?
Смеяться легко, пока Бог дает силы
И терпит смиренно твои кулаки.

Автор: Наталья Шевченко

+2

102

Просьба Христа

Евангелие от Марка 14 : 32-42

В Гефсиманском саду, в легендарную ночь,
Перед тем, как вошёл в сад Иуда
Ты единственный раз попросил вдруг помочь…
Обратился за помощью к людям.

Удивлялся народ -Ты больных исцелял.
Ты не требовал аплодисментов.
Мёртвых силой Своей из могил поднимал
Без помощников и ассистентов.

Для чудес, для любви, для спасения душ
Не просил у людей Ты советов.
Ты был Сам восполнителем тысячи нужд,
Ты был Сам - источник ответов.

Если что-то просил, то просил у Отца.
Ты всегда искал помощь у Бога.
Лишь один раз - людей, в предвкушеньи конца
Попросил помолиться немного.

" Я молитву к Отцу в небеса возношу.
Не усните. На сердце тревожно.
Близок час, помолитесь со Мною, прошу..."
Одна просьба! Неужто так сложно?

Страх. Агония. Боль. Содрогается плоть.
Кровью пот. Унижение. Слёзы.
Только в этот момент все уснули, Господь.
Мы на них, Иисус, так похожи.

Так слипались глаза, что не было сил…
Дрёма всех в эту ночь повалила...
Но, Ты, Боже, будил и о том же просил...
Твоя просьба - невыполнима.

Как же много я сплю! Как часто дремлю.
Засыпаем уже не по трое.
Мы ввязалась в войну. В мировую войну.
А не можем исполнить простое.

Отрезвитесь! Встряхнитесь! Смотрите вперёд!
Сон - как вражий шпион косит церкви...
Просыпайся душа! Просыпайся народ!
Пока звёзды ещё не померкли.

Автор: Наталья Шевченко

http://tashapsalom.com/poeziya/stixot/i … rosba.html

+5

103

Сильно!

+1

104

Святы песни и псалмы.
Льется солнечное масло
На зеленые холмы.
Верю, родина, и знаю,
Что легка твоя стопа,
Не одна ведет нас к раю
Богомольная тропа.
Все пути твои — в удаче,
Но в одном лишь счастья нет:
Он закован в белом плаче
Разгадавших новый свет.
Там настроены палаты
Из церковных кирпичей;
Те палаты — казематы
Да железный звон цепей.
121
Не ищи меня ты в Боге,
Не зови любить и жить...
Я пойду по той дороге
Буйну голову сложить.

0

105

РУССКИЙ КРЕСТ
Ровно в полночь, торопливо
петухи прервали спор,
и изломанная ива
перестала бить забор.
Лунный свет во тьме рассеян,
тишина окрест звенит,
спит земля, и вместе с нею
спит село Петровский Скит.
Что налево, что направо -
ни души, ни огонька,
лишь в тумане, как отрава,
льется вкрадчиво река,
лишь мышиное гулянье
соберется у ворот,
да невнятное мерцанье
вдоль по кладбищу пройдет.
Под покровом тихой ночи
тени бродят без следа
и недоброе пророчат,
будто ждет людей беда.
Что вы, тени, расходились?
Не пугайте кратких снов:
Эти люди утомились
и от бед, и от трудов.
2.
Местный сторож, однорукий
инвалид Иван Росток
протрезвился, и от скуки
кисло смотрит на восток.
Не спеша дымит махоркой,
сам себе бубнит под нос
о крестьянской доле горькой,
про судьбу и про колхоз.
Что он видел в этой доле
за полста ушедших лет,
кроме пыли, кроме поля
да картошки на обед?
Кроме плуга и навоза -
воровство и беспредел
председателей колхоза,
вот и весь его удел.
Что мечталось - не случилось,
что хотелось - не сбылось,
что имелось - погубилось,
пролетело, пронеслось.
И какою-то беспутной
жизнь представилась ему -
неспокойно, неуютно
и на сердце, и в дому...
“Сын” потрепанной фуфайки,
“брат” изношенных сапог
жил открыто, без утайки,
но без водки жить не смог.
Все отдаст из-за сивухи,
все сменяет на стакан
бывший пахарь, бывший ухарь,
ныне спившийся Иван.
3.
За лесами, робко-робко
обозначился восход,
словно узенькая тропка,
по которой день придет.
Разольется день с востока,
как из крынки молоко,
и от этого потока
станет просто и легко.
И когда пастух крикливый
уведет в луга коров,
встань, мужик, и будь счастливый,
все забудь и будь здоров!..
А пока что, среди ночи,
повздыхавши обо всем,
сник Иван, зажмурил очи
и на миг забылся сном.
И на миг он стал спокоен
и увидел он во сне,
как летел Великий Воин
на невиданном коне.
Оставляя за плечами
семицветную дугу,
он лучами, как мечами,
бил по страшному врагу.
В жуткой схватке все смешалось
и исчезло, как пришло,
только радуга осталась
да родимое село.
К удивленью, вслед за этим
появились у окна
дом покинувшие дети
и покойница жена.
Хохоча, на лавку сели,
как немало лет назад,
как когда-то, в самом деле,
всей семьей сидели в ряд.
Хоть Иван без них негретый,
хоть Иван без них зачах,
дочки - ладно, дочки - где-то
при мужьях и при харчах.
Хоть ему с одной рукою
даже ужин не сварить,
значит, просто не достоин,
значит, так тому и быть,
но жена! Свиданья с нею
долго ждал Иван Росток:
эти руки, эту шею,
этот выцветший платок
он лелеял от забвенья
в изболевшейся душе,
чтобы вымолить прощенье
запоздалое уже...
Было ль, нет? Исчезли разом
Воин, дочки и жена,
отогнав виденья сна,
о себе напомнил разум.
Что? Куда? К чему конкретно
применить свой вещий сон?
Для Ивана - безответно,
не силен в разгадках он.
4.
От восхода до заката
сам не свой ходил Росток,
будто слышал зов куда-то,
а куда - понять не смог.
Выпил меру самогона -
ни в какую не берет,
не берет, и нет резона
заливать его в живот.
С кем тоскою поделиться,
получить в ответ совет?
Много лиц, но только - лица,
пониманья в лицах нет.
У людей одни заботы:
чтобы вовремя вспахать,
чтоб колхозные работы
со своими совмещать.
Посевная, косовица,
жатва - круглый год страда,
и нельзя остановиться.
Льется время, как вода.

Глава 2

1.
Льется время... Век двадцатый
отплясался на стране,
и стоят все те же хаты,
поредевшие вдвойне.
В хатах тихо меркнут люди,
обнищавшие втройне,
и не знают, что же будет
в их деревне, в их стране.
Войны, ссылки, труд дешевый,
принужденье и обман,
как тяжелые оковы,
крепко спутали крестьян.
Ни вздохнуть, ни просветлиться,
на Москву - тяжелый взгляд,
словно враг засел в столице
и ничтожит все подряд...
Но страшней, чем пораженье,
хуже хаоса в стране -
злое, тихое вторженье
в душу русскую извне
Постепенно, год от года
все подлее и сильней
заражение народа
грязью новых смутных дней!
2.
Кто их звал? Газеты звали,
и теперь уж треть села
тех, кто долго разъезжали
в тщетных поисках угла.
Поначалу осмотрелись,
получили “стол и дом”,
и - понравилось, пригрелись,
но не стали жить трудом.
Словно мусор в полноводье,
их несло, и принесло -
непонятное “безродье”
в наше русское село.
Ничего им здесь не свято -
ни родных тебе могил,
ни сестры тебе, ни брата,
и живи, как раньше жил.
Раньше пил - и здесь не бросишь,
где-то крал - кради опять!
Что ты вспашешь? Что накосишь?
Не приучен ты пахать!
Как-то быстро и беспечно
мой народ к тебе привык,
и к твоим похмельям вечным,
и к повадкам, и язык
твой блатной не режет слуха,
и тебе же продает
полунищая старуха
самогон, и тем живет.
Но никто не ужаснется
и руками не всплеснет,
и безумью поддается
всеми брошенный народ.
Никого не удивляет
то, что даже бабы сплошь
по неделям запивают,
унося последний грош...
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
В плодородные угодья
заселяется сорняк.
Тихо делает “безродье”
то, чего не может враг.
3.
Сколько ж это будет длиться -
молодой, в расцвете лет,
не нашел опохмелиться
и покинул белый свет?
И при всем честном народе
в борозду, к земле упал.
Был ты весел, всем угоден...
Но ушел... Сгорел... Пропал...
А вослед тебе, без счета,
души новые летят...
Что потом, в конце полета?
Что там? Рай? Иль снова ад?
Неприкаянные дети,
без тепла и без царя
вы помыкались на свете
и ушли. За так. Зазря.
Без креста, без покаянья,
и кому теперь нужны
ваши мысли и страданья,
ваши слезы, ваши сны?
Слез Россия не считает -
все века в слезах живет...
Но уже заметно тает
несгибаемый народ.

Глава 3

1.
Средь густых лесов посеян,
за селом Петровский Скит
хутор деда Федосея
в одиночестве стоит.
Редко здесь бывают люди,
с давних пор заведено -
только филин деда будит,
только ель стучит в окно.
Нелюдимым, отрешенным,
без зарплат и без аптек,
по другим - своим законам -
прожил он свой долгий век.
Про него судачат много,
языками нёбо трут:
или очень верит в Бога,
или он колдун и плут?
Ничего не зная толком,
кто-то брякнул, что не раз
дед прикидывался волком
и скулил в полночный час...
Как же глупо Федосея
в злых деяниях винить,
если вся твоя Расея
начинает к ночи выть!
От безвыходности постной
бьется в стену головой
и несется в черный космос
тихий, скрытый, черный вой.
2.
День прошел. И почему-то -
лежа, глядя в потолок,
вдруг решил сходить на хутор
опечаленный Росток.
Сон ночной его терзает,
сон покоя не дает.
- Может, дед хоть что-то знает,
может, дед чего поймет?
Кубик - пёс, душа родная,
подскочил, вильнул хвостом,
и, друг дружку охраняя,
в темный лес пошли вдвоем.
А в лесу, ну как живые,
то вздыхают, то скрипят
вековые, смоляные
сосны ноченьку не спят.
Перепуганная птица
из-под ног, взлетев, орет,
- Фу ты, ё, - Иван храбрится,
бедный Кубик чуть идет.
Наконец и хутор. Вот он -
дом, а в доме тусклый свет,
будто ждет и сам кого-то,
сам не спит столетний дед.
Приготовился для встречи -
двери настежь, свет в проем,
- Добрый вечер!
-Уж не вечер!
Заходите с Богом в дом!
Дверь закрылась за Иваном,
и в глаза ему глядит
дед в рубахе домотканой
с медным Спасом на груди.
Борода - белее мела,
ясный взгляд из-под бровей...
И Иван глядит несмело,
как живет затворник сей.
Печь в побелке, всюду чисто,
все отмечено трудом,
и неведомый, душистый,
запах трав укутал дом.
Мирно теплится лампада,
ряд иконок в рушнике -
все по-русски, все как надо
и в избе, и в старике.
Отлегли с души тревоги,
все как будто ничего...
Молвит дед: “Теперь, с дороги
выпьешь чаю моего!”
Подает Ивану кружку,
и Иван, одной рукой,
поудобней взяв за дужку
раз глотнул! глотнул другой!
Что случилось, непонятно,
но буквально с двух глотков
повернулась жизнь обратно -
в юность, в детство,
в глубь веков!
Вкус невиданный и редкий,
запах сотен, тысяч трав
уносил к далеким предкам,
душу трепетом объяв.
Не Россия - Русь Святая
открывалась все ясней,
благолепие являя
мужику из наших дней!
...И заныло, застонало,
болью сердце изошло -
Вот чего оно искало!
Вот бы где себя спасло!
Но давно пути закрыты
в тот святой, забытый край, -
проживай, как раб забитый,
как собака - умирай!
И сидит, ошеломленный,
“обокраденный” Росток -
жил всю жизнь всего лишенный,
и не знал, чего он мог!
И не знал, какие силы
потерял народ его,
потому что хитро скрыли
в “Богоносце” - Божество.
Два глотка - такая малость,
трав целебных волшебство,
но в Иване не осталось
от Ивана ничего!
3.
- Ты пришел просить совета,
тихо начал Федосей-
что придешь, я знал про это,
был мне знак на случай сей.
Коль ты здесь, то слово в слово
слушай все, что знаю я...
Род твой суть - Петра Ростова,
от него пошла семья.
Кто он - мы уже не знали,
это - тьма веков хранит,
но селу названье дали
в честь него - Петровский Скит.
Говорят, что все Ростовы
ростом были велики,
лошадиные подковы
гнули эти мужики!
Толк в крестьянстве понимали,
жили Верой и трудом,
и Отечество спасали,
если враг врывался в дом.
Божий крест несли со всеми...
Кто же думал, что потом,
изойдет Ростовых племя, -
станет пьяненьким... Ростком!
Дед вздохнул. Иван смутился,
низко голову склонил,
а на улице томился
бедный Кубик. И скулил.
- Сон я видел...
- Разумею,
что Господь тебе явил
бой Георгия со Змеем -
бой святых и черных сил!
Прожил ты почти полвека
И не знал, что каждый час
бой идет за человека,
бой за каждого из нас!
Бой все явственней и злее -
Тьма на Свет сбирает рать,
но когда повергнут Змея,
где ты будешь обитать?
Ты! Иван, себя забывший!
Бивший бедную жену!
Никудышный, все пропивший,
шел ты медленно ко дну!
Заплутался, загрешился,
но Господь тебя смирил -
спьяну ты руки лишился,
той руки, которой бил!
Так теперь всю жизнь влачиться,
в одиночку куковать,
ни работать, ни креститься,
и родных не приласкать...
4.
Дед замолк. И сразу, сходу,
будто палками побит,
дал Иван себе свободу -
по-ребячески, навзрыд,
слезы лил, вздыхая тяжко,
в полный голос причитал,
и рукав его рубашки
очень скоро мокрым стал.
Под иконами, рыдая,
не стесняясь никого,
никого не обвиняя,
лишь себя же самого,
голосил крестьянин русский,
вспоминая жизнь свою:
и жену в цветастой блузке,
и детей, и всю семью,
и отца, и мать, и деда,
страшный голод на селе,
и войну, и крик “Победа!”
с липким хлебом на столе...
Голосил. Отголосился
и затих. А дед ему:
- Ты со всеми заблудился,
но спасаться - одному!
И теперь меня послушай -
сон тебе затем и был,
чтобы дар бесценный - душу,
ты, Иван, не загубил!
Так исполни ж волю эту!
Проплутавши столько лет
повернись, несчастный, к свету,
и иди, ползи на свет!
Крест взвали себе на плечи,
он тяжел, но ты иди,
чем бы ни был путь отмечен,
что б ни ждало впереди!
- В чем же крест мой? Кто же знает?
На душе - один лишь страх!
- Все Господь определяет,
всякий знак - в его руках.
Ты поймешь и не пугайся
ни судьбы, ни слов, ни ран...
Время близко. Собирайся.
Торопись. Иди, Иван!
5.
- Время близко... Ангел вскоре
вострубит на небесах,
и на всем земном просторе
воцарится Божий Страх.
Потекут людские реки -
царь и раб - к плечу плечом -
первый век с последним веком,
убиенный - с палачом.
И в суровой Книге Жизни
все про каждого прочтет
тот, кто нас для жизни вызвал,
тот, кто видел наперед.
И неверивший поверит,
проклиная страсть и плоть,
и Господь ему отмерит,
изречет ему Господь:
- Где ты был, мой сын жестокий?
Я стучался в дверь твою.
Посылал к тебе пророков,
говорил про жизнь в раю,
исцелял тебя в болезни,
и в печали утешал,
ждал тебя... но бесполезно...
Звал тебя, но ты не внял.
За твою больную душу
на Голгофе был распят
и просил... но ты - не слушал,
ты себе готовил - ад!
Ты прельщался красотою,
властью, славою земной,
ты смеялся надо мною,
путь избрав себе иной.
Ты презрел мои старанья,
поселив в душе разврат,
и грешил без покаянья,
и гордыней был объят.
Прожил, душу убивая
для утробы, словно зверь,
ни молитв, ни слез не зная...
Что же хочешь ты теперь?

Глава 4

1.
В каждый храм, при построеньи,
Бог по Ангелу дает,
и находится в служеньи
в новом храме Ангел тот.
Он, бесплотный и незримый
до скончанья века тут,
и, крылом его хранимы,
люди Богу воздают.
И молитвы, и обряды,
и причастий благодать -
под его небесным взглядом,
хоть его и не видать.
Даже если храм разрушен -
кирпичи да лебеда,
воли Божией послушен
Ангел будет здесь всегда.
И на месте поруганья,
где безбожник храм крушил,
слышно тихое рыданье
чистой ангельской души.
И в мороз, и в дождь, и в слякоть,
все грядущие года
будет бедный Ангел плакать
вплоть до Страшного Суда.
2.
Был когда-то храм Успенья
на селе Петровский Скит,
полусгнившее строенье
до сих пор еще стоит.
Рухнул купол и приделы,
лишь бурьян да лебеда
в Божий храм осиротелый
поселились навсегда.
Как давно все это было,
позабыт и час, и день -
приезжало, приходило
из окрестных деревень
в церковь множество народа,
и исправно службы шли
до семнадцатого года...
А потом усадьбы жгли
и помещиков с попами
отправляли в “мир иной”,
пятилетними шагами
отмеряя рай земной.
“Счастья” вдоволь нахлебались,
слез - моря, а не ручьи!
Так, в итоге, оказались
и ни Божьи, и ничьи.
Ни земной, ни рай небесный,
а смертельная тоска
воцарилась повсеместно
и скрутила мужика...
3.
От колхозного правленья,
где Иван сторожевал,
в сотне метров - храм Успенья,
запустенье и развал.
По ночам в окошко часто
сам Иван смотрел туда
равнодушно, безучастно,
и не думал никогда
ни про Веру, ни про Бога,
только, может, вспоминал,
с кем, когда и как он много
возле храма выпивал.
Не отыщешь места лучше -
на пригорке, у реки,
в будни, в праздник и с получки
дули водку мужики.
Жены к ночи их искали,
гнали с криком по домам:
- Хоть бы церкву доломали,
чтоб вы меньше пили там!
Утихали ссоры, драки,
кратким был ночной покой...
и беззвучно Ангел плакал
над беспутностью людской.

Глава 5

1.
Над остывшею землею
плыл предутренний туман,
тихо брел тропой лесною
изменившийся Иван.
Старцем мудрым потрясенный,
к жизни новой стал готов,
словно заново рожденный
человек - Иван Ростов.
Непонятной, чудной силой
изгнан был с души дурман,
- не во сне ль все это было ?
- Не во сне - шептал Иван.
Словом праведным согретый,
ощутил он Божий Страх,
и впервые в жизни этой
шел с молитвой на устах.
Пусть нескладно, неумело
смог ее произнести,
но наверх уже летела
просьба: - Господи, прости!
Стыд, раскаянье, тревога,
и надежда жить опять...
Боже правый... Как же много
можно сразу испытать!
2.
Лесом, садом, огородом,
не взглянув по сторонам,
в темноте, перед восходом
он вошел в свой сельский храм.
Он вошел - и ужаснулся -
груды хлама, гниль, развал,
оступился, поскользнулся,
и ... с размаху в хлам упал.
И о ржавый гвоздь -”двухсотку”
пол-лица избороздил,
кровь течет по подбородку.
Боль и стыд. И нету сил.
Дождь за стенами закапал,
зашумел, дохнул грозой,
а Иван - сидел и плакал,
и смывалась кровь - слезой.
- Где вы, прадеды и деды?
Где ты, род угасший мой?
Что ж мне в жизни только беды?
Что ж я брошенный такой?
Поднимитесь-ка стеною
все родные мужики,
полюбуйтесь-ка страною,
храмом, внуком без руки! -
Вдруг Иван запнулся словом
и наверх свой взгляд вознес -
Весь в крови, в венце терновом,
на него смотрел - Христос...
Все ушло, что было рядом, -
стены, звуки, хлам, разлад,
жизнь - исчезла, стала взглядом,
только взгляд, и - встречный взгляд.
Первый раз за полстолетья
в этой жуткой пустоте
человека взглядом встретил
Бог, распятый на Кресте
Невозможным оказалось
взгляд от взгляда отвести,
и тисками сердце сжалось
в мысли:  - Господи, прости!
- Если я не умираю -
смог Иван проговорить -
стыд свой знаю, грех свой знаю,
дай мне время искупить!
Нет руки - нельзя креститься,
дай же время, хоть чуть-чуть,
и сумеешь убедиться,
что к тебе лежит мой путь.
Не суди меня сурово,
если я по простоте
слишком прямо понял слово
о земном моем Кресте

Глава 6

1.
Дня на три, иль больше даже,
из села Иван пропал...
Обнаружили пропажу -
ничего никто не знал!
Председатель в удивленьи,
как такое понимать? -
Кубик топчется в правленьи,
а Ивана - не видать!
Посылал домой к Ивану -
на двери висит замок.
- Может, помер где-то спьяну
непутевый мужичок?
Хлебанул стакан отравы
И загнулся втихаря?
Обыскали все канавы,
все кусты. И все зазря.
Нет нигде... Опередила
всех Иванова кума:
- Отыскался, вражья сила,
да беда, - сошел с ума!
Председатель сел в машину,
полсела - смотреть бегом
на редчайшую картину,
как людей берут в дурдом!
Побросали все, что можно,
прибежали стар и мал.
- Только тихо, осторожно,
как бы он не осерчал.
И глазеют через щели:
- Ну, чего он, буйный, да?
- Бедный Ванька, неужели
к сумасшедшим навсегда?
Понависли виноградом
на забор и вдоль ворот,
председатель тоже, рядом.
Не подходит. Смотрит. Ждет.
- Ваня-Ваня, после Клавы
беспросветно начал пить,
а мужчине без управы -
дважды два с ума сойтить!
- Ну, чего там? Что он, ходит?
- Да сидит, глядит во двор.
Ничего, спокойный вроде,
но в руке зажат топор! ...
2.
Посреди двора лежала
пара бревен - два дубка.
Встал Иван и для начала
топором на них слегка
снял кору, зачистил ровно
и одной своей левшой
стал тесать он эти бревна,
силясь телом и душой!
Раз за разом тяжелее,
все мелькал, взлетал топор,
словно не было важнее
дела в жизни до сих пор.
Словно что-то дорогое
для себя Иван творил...
Обтесал одно, другое,
хоть и выбился из сил,
хоть уже рука дрожала
и в ушах он слышал гул,
все ему казалось мало -
не присел, не продохнул.
Пропилил пазы ножовкой,
гвозди хитро зажимал
меж коленями и ловко
топором их в дуб вгонял...
А когда Иван поднялся,
весь народ качнулся с мест -
он устало улыбался,
сжав рукой огромный крест
И вот тут толпа застыла:
что спросить и что сказать?
Может, хочет на могиле
Крест у Клавы поменять?
Иль чего удумал спьяну,
может, руки наложить?
Председатель встал к Ивану,
понял: надо говорить.
- Мы тебя везде искали,
между прочим, все село
от работы оторвали...
Что ж, скажи, произошло?
И Иван не стал таиться,
крест к забору прислонил,
посмотрел в людские лица -
никого не пропустил,
И сказал: - Родные люди!
Знаю вас не первый год.
Может, кто меня осудит,
может, кто-то и поймет.
Если чем-то провинился,
то простите - грех бывал...
И народу поклонился
и в молчаньи постоял.
- Не подумайте, что спьяну
я несу какой-то бред.
Пить теперь совсем не стану,
вы уж верьте или нет.
Что случилось, то словами
передать я вряд ли б смог...
Просто понял, что над нами
был и есть, и будет - Бог!
Сколько было за плечами
и позора, и стыда,
но ведь есть Господь над нами,
спросит он, и что тогда?
... Дело каждого... Ну, словом,
я хотел вас всех просить:
может, церковь восстановим?
Может, легче станет жить?
И лишился дара речи
петроскитовский народ,
в удивленьи сжались плечи:
что с Иваном? Кто поймет?
Неужели так бывает?
Жил, ходил, и вот те на -
церковь строить зазывает!
И не будет пить вина?
Поначалу с подозреньем,
но тихонечко народ
уловил сердечным зреньем,
что Иван совсем не врет!
Что душевной теплотою
все слова его полны,
что Иван - за той чертою,
где притворства не нужны.
- Чтобы стало все яснее,
расскажу вам, где я был.
Был я аж у Архирея,
с ним про церковь говорил.
Дал он нам благословенье
и сказал мне, что на храм
нужно власти разрешенье
и оплату мастерам.
Мастерам должны по праву
сколько нужно денег дать,
чтобы церковь - всем на славу!
Чтоб века могла стоять.
... Коль доверите мне это,
все пройду, всю жизнь отдам,
по копейке, а до лета -
соберу на Божий храм.
Ну а власть? Чего таиться!
Ей теперь на все плевать!
Ей задача - прокормиться,
что же нам от власти ждать?
Как хотите, так живите,
стройте вы хоть минарет,
только денег не просите -
будет весь ее ответ...
Вот мое такое слово...
Нам решать, коль все мы тут, -
отошел Иван, и снова
тишина на пять минут.
Тишина. И, как от боли,
крикнул ветхий старичок:
- Аль не русские  мы что ли?
Что тут думать! Прав Росток!
- Сколько ж можно? В самом деле,
как же церковь не поднять?
Зашумели, загалдели,
стали предков вспоминать,
к председателю вопросы:
- Разрешит, не разрешит?
Тот, как мальчик, шмыгнул носом:
- Я и сам не кришнаит,
я, как все вы, здесь родился,
так чего мне против быть?
И Ивану б я решился
сборы денег поручить.
Что случилось с ним - не знаю,
словно вижу не его!..
Одного не понимаю,
крестдубовый - для кого?
- Для меня! - Спокойно, строго,
вдруг Иван провозгласил.
- Чтобы видно было Богу,
что и я свой крест носил...
У кого-то сердце сжалось,
кто - слезу смахнул тайком.
Лишь безродье ухмылялось
в стороне. Особняком.

Глава 7

1.
Сколько странников ходило
и скитальцев по Руси!
Солнце ль голову палило,
дождь ли серый моросил -
шли, гонимые судьбою,
и в лаптях, и босиком,
то безлюдною тропою,
то проезжим большаком.
Шли с прошением в столицу
или с нищенской сумой,
богомолец шел молиться,
шел солдат с войны домой.
Каторжанин из Сибири,
погорелец без угла -
всем им крышей небо было,
и еда одна была -
хлеб да лук, да чья-то милость,
да вода из родника...
Мало что переменилось,
хоть сменялись, шли века.
2.
Есть бумага сельсовета,
что “Ростов Иван ведет
сборы средств на храм, и это
поручил ему народ”.
Мало ль что в пути случалось
поначалу и потом,
а бумага - выручала...
Так и шел Иван с Крестом
Так и шел... А что за этим?
Что за фразою простой?
Пробуждался на рассвете
то в стогу, то под кустом,
в старом брошенном сарае,
в чистом поле иль в лесу
с хрипом: “Боже, умираю!
Не смогу! Не донесу!”
Вновь и вновь шептал молитву,
целовал свой Крест, просил,
словно воин перед битвой,
и терпения, и сил.
Знал, что нет назад возврата,
Без Креста - спасенья нет,
коли тьмою все объято,
то иди, ползи на свет!
И неведомая сила
просыпалась в нем опять,
боль из тела уходила -
можно сесть, и можно встать.
И сухарь перед дорогой
в чистой луже размочить.
Вот и все, и слава Богу!
Если встал - то будешь жить!
Крест веревкой перетянут
через левое плечо,
снова версты дыбом встанут,
снова кровью истечешь,
снова рухнешь бездыханный...
Будешь жить? Не будешь жить?
Бедный Кубик, друг желанный
остается сторожить...
3.
И пошла молва по свету
и достигла разных мест,
что живет в народе где-то
человек, носящий Крест
Кто дивился, кто пугался,
кто не верил... но потом
в душах тайно оставался
образ странника с Крестом
Кто он? Что? Какой судьбою
Крест ему достался тот?
Как же он, с одной рукою,
и зачем тот Крест несет?
Одинок ли он? В себе ли?
Есть ли дети или нет?
Почему он так поверил
В Божий Суд под старость лет?
Как должно житье земное
человека изломать,
чтоб решиться на такое,
чтоб таким вот странным стать!
Или все не так случайно
и какой-то смысл большой
и неведомая тайна
управляют той душой?
Так Иван - Ростов от рода -
славу тихую снискал
и почтение народа,
хоть и сам о том не знал...
4.
Он тогда не знал о многом,
проходя из дома в дом,
за забором, за порогом
он встречал такой прием,
словно гостя дорогого,
ждали здесь с десяток лет,
ждали праведного слова
среди пьянства, смут и бед.
Впереди молва катилась
про того, кто Крест несет!
- И у нас, у нас случилось!
К нам пришел, смотрите, вот!
Вот он, грязный и небритый,
Крест свой носит по дворам,
в каждый двор идет с молитвой,
собирает деньги в храм.
... И крестьяне подавали,
не скупясь, от всех щедрот,
хоть совсем не жировали,
а скорей - наоборот.
Просто каждому хотелось
дать Ивану этот грош:
не жилось теперь, не пелось,
пусть хоть будет храм хорош!
- Нету счастья нам земного,
помолись, Иван, за нас!
... И стоял Иван сурово,
видя взгляд просящих глаз.
- Я грешил на свете много,
а теперь вот сам молюсь...
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Если все попросим Бога
за себя, за нашу Русь,
за грехи людские наши
и за весь позор и стыд -
неужели ж Он откажет,
неужели не простит?
В пояс кланялся, прощался,
Крест на плечи поднимал
и в дорогу отправлялся.
А куда - никто не знал...
Для людей Иван - не первый,
кто о Боге вел рассказ,
но... с такою крепкой Верой
все встречались первый раз!
5.
Уходя на две недели,
возвращался точно в срок,
ковыляя еле-еле
под Крестом  своим Росток.
Из забытых деревенек,
из неведомых краев
приносил немало денег
“сборщик средств” - Иван Ростов.
Все по счету без обмана
в сейф бухгалтер запирал
и подмигивал Ивану:
“Ты себе б хотя бы взял!”
На глазах Иван серьезнел:
“Даже словом не греши!
Тут же боль людей и слезы
во спасение души!
Не греши, пусть даже словом!..”
И шагал в свой старый дом-
полусогнутым, суровым,
с собачонкой и с Крестом.
Как он весь переменился!
Несмотря на все труды,
обязательно постился:
в пост - сухарь, стакан воды.
Брови стали как-то строже,
и лицом прозрачный стал,
но глаза - теплей, моложе,
значит, дух не увядал!
Земляки его спешили
обсудить накоротке:
- И откуда столько силы
в неказистом мужике?
Как он жив - никто не знает,
все с Крестом, везде с Крестом,
и ведь денег собирает -
скоро сейф набьет битком!
... Отзимуем, глянешь, к лету
станем церкву возводить, -
и вздыхали: - Боже-светы,
может, легче будет жить...
Весь Петровский Скит гордился,
что у них - не где-нибудь -
человек такой явился,
что избрал тернистый путь.
И они свой храм построят,
и молва про этот храм
облетала все просторы -
быль со сказкой пополам.
И далеко слух гуляет,
что Ивана - Бог ведет,
и болящих исцеляет,
и покаяться зовет...
6.
В сентябре, в райцентр пришедши,
встал Иван с Крестом, с сумой,
и услышал: - Сумасшедший!
Не позорь! Иди домой!”
Мимо люди шли в заботах,
щебетали воробьи,
а Иван вздохнул всего-то:
- Дочи! Доченьки мои!
И глядел в родные лица
и хотел обнять, прижать,
но лощенные девицы
предпочли подальше встать!
И Иван обмяк, смутился:
- Что ж не ездите домой?
Я один... мне как-то снился
сон про вас... такой чудной...
И замолк... к чему все эти
и слова, и разговор:
не его - чужие дети
на него глядят в упор!
И надменность у Наташи,
и у Таньки - едкий глаз:
- Ты иди домой, папаша,
не позорь, ей-Богу, нас.
Каблучками застучали
и в толпе исчезли вновь -
без слезинки, без печали.
Плоть его. Родная кровь.
7.
Долго ждал Иван парома,
вспоминал всю жизнь опять...
... Был мужик, хозяин дома,
Клава с ним - жена и мать.
Были дочки - всем на славу,
было счастье и покой.
И любил он нежно Клаву,
а потом... - случился сбой.
Городским бы можно было
и таиться, и скрывать,
но село - вовсю трубило,
все про всех умело знать!
- Полюбила?
- Полюбила! - молвит Клава без стыда.
Что Ивану делать было?
Начал пить. Пришла беда.
Столько лет Росток хвалился
и семьею, и женой,
тут те на - пришел, явился,
хахаль-махаль озорной!
Для начала разговора
мужика Иван побил,
и мужик уехал скоро -
знать, не сильно и любил.
Клава... Ладно... Согрешила...
Но помиримся! Простим!
Все пойдет, как раньше было,
ведь двоих детей растим!
Что? Чего ей не хватало?
Может, впрямь, любовь была?
Видел, чуял - тосковала,
изводилась - не жила.
Попривык Иван к стакану...
В поле раз сбирал “валки”
на комбайне - шнеком спьяну
и оттяпал полруки...
Инвалид в неполных сорок...
Как тут жить, семью тянуть?
Что ни день - то драки, ссоры,
поломалось, не вернуть!
И рвалась душа на части,
есть семья, и нет семьи,
крыша есть - уплыло счастье,
отсвистели соловьи...
Умерла, угасла Клава,
дочки в город подались...
Кто тут правый? Кто не правый?
Вот попробуй, разберись...
...Долго ждал Иван парома,
Переехал. Крест взвалил
и опять от дома к дому
ковылял. На храм просил.

Глава 8

1.
В ноябре, на Златоуста,
завелась метель к ночи.
На селе темно и пусто,
все по хатам, у печи.
А метель свистит, дуреет,
воет, ставнями скрипит.
Хорошо, что печка греет!
Спи в тепле. Спокойно спи!
И уже поближе к ночи
сквозь привычный этот вой
одинокий, страшный очень,
появился вой другой.
Или волчий, иль собачий -
заунывно, тяжело,
да не вой - а кто-то плачет,
душу рвет на все село.
Жутковато. Темень. Полночь.
Ветер. Вой. Метель. Луна.
Но никто не звал на помощь -
знать, балует сатана...
Лишь назавтра, утром рано,
возле церкви, у берез
набрели на труп Ивана...
Рядом Крест, и мертвый пес...
И глядело исподлобья
все село без слез и слов.
Кто? Зачем ? За что так подло?
Чем? Кому мешал Ростов?
... Взгляд открыт. На шее - рана.
Сумка. В сумке - ни гроша.
Расходитесь. Нет Ивана.
Отошла его душа.
2.
На столе, в своем же доме,
он лежал - помыт, побрит,
их земляк, давно знакомый
однорукий инвалид.
Как положено, одели -
кто костюм, кто туфли дал.
Свечи тонкие горели.
Дед в углу Псалтирь читал.
На колхозной пилораме
гроб добротный сделан был.
Дочкам дали телеграммы:
“Ваш отец Иван - почил”.
Рядом с Клавиной могилой
и ему приют нашли,
но, с трудом, ломами били
комья мерзлые земли.
И готовятся поминки,
и струится дым печей,
и летят ничьи снежинки,
и лежит Иван - ничей.
И нигде не видно пьяных,
и погода - хороша...
... Только страх: не из Ивана,
из села ушла душа...
3.
Так Петровский Скит веками
никого не хоронил,
лишь сейчас узнали сами,
кем Иван при жизни был!
К погребенью, на прощанье,
был в село такой поток,
словно всем пообещали
выдать золота кусок.
Но не золота химера
привела поток людей,
а святая Божья Вера,
и Иван, окрепший в ней.
С ним прощались, целовали;
бабы, старцы, малыши,
cами свечи зажигали
на помин его души.
... Дед один спешил открыться:
- Я за сына как-то раз
попросил его молиться.
Он молился. Сына - спас...
Уж изба не умещала
всех желающих людей,
но толпа ждала, стояла...
Значит - надо было ей.
4.
В город съездили, просили:
хоть бы батюшка отпел!
Тот приехал. На могиле,
как того обряд велел,
“Живый в помощи” звучало,
и каноны, и псалмы,
чтоб душа не тосковала,
чтоб спасти ее от тьмы.
Отпевание. Прощанье.
Как когда-то в старину...
И народ стоял в молчаньи,
думу думая одну.
- Как же все случилось странно:
тьма народа, свой народ,
все пришли почтить Ивана -
кто глядит, кто слезы льет.
Чем собрал он их едино?
Не велик, не знаменит,
Петроскитовский мужчина,
однорукий инвалид?
Вся Россия - у Ивана!
Вся, какая есть теперь,
что устала от обмана,
что устала от потерь,
что детей рожать не хочет,
что съедаема тоской,
что безудержно хохочет,
там, где рядом дикий вой,
что, как нищенка, по свету
ходит, клянчит на житье,
и подняться - силы нету,
будто сглазили ее.
- Как она? Страна святая?
Вдруг смогла такою стать?
Незаметно увядая,
все теряя - мощь и стать!
И дрожат в своей Отчизне
под ударами судьбы
без огня, без жажды жизни
не хозяева - рабы!
Потому молчат упорно,
что объял великий стыд
перед тем, кто так покорно
со свечой в гробу лежит!
Потому что силой воли
человек - Иван Ростов -
выбрал сам свою же долю,
свой предсмертный путь
с Крестом!
Потому что силой Веры
всем внушил - спасенье есть,
потому что вспомнил первый
Бога, Русь и предков честь!
5.
Крест ему установили,
тот, что он носил с собой...
Вот и все. Похоронили.
Путь закончился земной.
От обряда погребенья -
путь тернистый к небесам,
и надежда на спасенье...
А народу - строить Храм.
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
... Снег пошел. Совсем стемнело,
разошлись с могилы все,
и стоял в рубахе белой
одинокий Федосей.

Эпилог

По весне, лишь снег растаял,
только высохла земля,
стали миром церковь ставить.
От фундамента. С нуля.
А в России все сначала
не впервые начинать -
истреблялась, исчезала,
а потом, глядишь, опять,
из-под пепла, из-под праха,
где чернела пустота,
после крови, после страха
вырастала - красота...
Освятили место храма,
помолились и пошли -
загудела пилорама,
камни, доски повезли,
лес везли, раствор месили
прямо с раннего утра,
а за всем трудом следили
дел церковных мастера.
Поработают, устанут -
отдохнут, попьют воды,
и всегда Ростка помянут,
вспомнят все его труды.
Сколько верст по бездорожьям
проходил он - кто сочтет?
Но что всех трудов дороже –
свой народ собрал в Народ!
... А убийц его сыскали:
шаромыгам на стакан
не хватало, и отняли
деньги те, что нес Иван.
И убили без зазренья,
и не дрогнула рука...
Ждать ли им теперь прощенья
за невинного Ростка?
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Если вам когда случится
Скит Петровский посещать,
вся постройка завершится,
будет храм уже стоять!
Вы зайдите! Не ленитесь!
Свеч купите восковых,
за Ивана помолитесь,
и за всех, за всех других
православных наших братьев,
кто в родную землю лег.
Для молитвы неба хватит,
потому что в небе - Бог!

+1

106

Однажды красавица мне говорила,
О том, что такое любить:
«Любить – это падать, и в этом падении,
Другого с собой захватить».

Такую любовь я не знал и не знаю,
И знать не могу, не хочу.
Иную мечту о Любви в своем сердце
Я светом надежд золочу:

Любить — самому в высоту подниматься,
Тернистою узкой тропой,
Любить — это в райские двери стучаться,
Другого ведя за собой.

Архимандрит Исаакий (Виноградов) 9 марта 1919 года

+4

107

Одна есть в мире красота.
Не красота богов Эллады,
И не влюбленная мечта,
Не гор тяжелые громады,
И не моря, не водопады,
Не взоров женских чистота.

Одна есть в мире красота —
Любви, печали, отреченья,
И добровольного мученья
За нас распятого Христа.

К. Бальмонт (1894)

+4

108

«Я свет миру…»
«… если свет, который в тебе,
тьма, то какова же тьма?»

   Из Евангелия.

ДАРЫ   

Дураков чему учить, как покойников лечить.
Нет, глупцов не стоит мучить – даром! – ум заполучить.
От рожденья Богом дан ум немногим – славный дар.
Прочим – труд; умнеть, учиться; быть мудрее, коли стар.

Да родятся дураки; им учиться не с руки.
Непутёвы те, кто юны; бестолковы старики.
Что ж, Дающий нам дары терпит нас до сей поры.
Мы – умны умом лукавым, во своих глазах – мудры.

И не верим в Бога мы, и глядим на Свет из тьмы.
И навек во тьму уходим, Божий Свет отвергнув, мы.
Поумнеть бы нам, глупцам, да прозреть бы нам, слепцам.
Слово Истины услышать; знанье – свет, да тёмен сам!

+3

109

Я взываю к тебе
Каждый день без притворства и лени.
Не остави в беде,
Защити, сохрани и спаси.
Посмотри на меня -
Я стою пред тобой на коленях
И, цепями звеня,
Бью челом тебе в пол до крови.

Но за веками глаз
Не видать. И заложены уши.
И не слышен твой Глас.
Завывает на улице Зверь.
Пропадаю во тьме,
Темнота забирается в душу,
Дьявол рвётся ко мне
И трещит под ударами дверь.

Я молился всю ночь.
Голос мой и молитвы всё тише.
Ты не можешь помочь.
Ты б, конечно, пришёл, если б мог.
Но ты снова молчишь.
Ты, наверное, просто не слышишь.
Человек, ну, услышь!
Тебе молится снова твой Бог...

+2

110

А.С. Пушкин
"Отче наш"

Я слышал — в келии простой
Старик молитвою чудесной
Молился тихо предо мной:
«Отец людей, Отец Небесный!
Да имя вечное Твое
Святится нашими сердцами;
Да придет Царствие Твое,
Твоя да будет воля с нами,
Как в небесах, так на земли.
Насущный хлеб нам ниспошли
Своею щедрою рукою;
И как прощаем мы людей,
Так нас, ничтожных пред Тобою,
Прости, Отец, Своих детей;
Не ввергни нас во искушенье,
И от лукавого прельщенья
Избави нас!..»

Перед крестом
Так он молился. Свет лампады
Мерцал впотьмах издалека,
И сердце чуяло отраду
От той молитвы старика.

+1

111

Без Бога нация – толпа,
Объединённая пороком.
Или слепа́, или глупа,
Иль, что ещё страшней – жестока.

И пусть на трон взойдёт любой,
Глаголющий высоким слогом,
Толпа останется толпой,
Пока не обратится к Богу!

Священномонах Роман,
8 августа 1990 г., п. Кя́рово

+2

112

Что стоишь ты, вся ввысь устремленная?
Из оврага что ль вылезти хочешь?
Ты глазами глядишь позлащенными,
Что у Бога, родимая, просишь?
Слышит Он твои вопли старинные,
Внемлет музыке, вечно святой,
И идут к тебе — дому Пречистыя —
Вереницы и просто толпой —
Люди русские, люди милые,
Очень простые, как дитя;
Песнь народная соловьиная
Заливается, к Богу летя.
И сердца размягчаются, каменные,
От молитвы народной простой,
Души грубые, люди грешные
С благодатью уходят домой.

Архимандрит Алипий (Воронов) 1964 г

+2

113

Притча о жадном богаче

На ниве богача был урожай хлебов,
Он думал: "Некуда собрать моих плодов,
Как приготовить дом к такому урожаю?
А вот, что сделаю: все житницы сломаю,
Большие выстрою и соберу туда
Мой хлеб, мое добро, и я скажу тогда
Душе моей: "Душа простись навек с тревогой,
Покойся, - у тебя лежит именье много
На годы многие: гони заботы прочь.
Ешь, пей и веселись!" - "Безумец, в эту ночь
Отнимут жизнь твою, - сказал Господь. - Несчастный,
Кому достанутся твой дом и труд напрасный?"

Дмитрий Мережковский

+2

114

Это Евангельская притча.

0

115

Ты знал, что Я Творец, но Мне не покорился,
Ты знал, что Я есть Свет, но ты Меня не зрил,
Ты знал, что Я есть Путь, но ты с дороги сбился,
Ты знал, что Я есть Жизнь, но Мною ты не жил.

Ты знал, что Мудрость Я - не чтил Моих законов,
Ты знал, что Я всеблаг, но не любил Меня,
Ты знал, что Я богат, но не просил с поклоном,
Ты знал, что вечен Я, но не искал ни дня.

Я милостив - ты знал, но Мне судьбу не вверил,
Ты знал, что Я велик, но Мне ты не служил,
Что Я могу всё дать, определить, измерить,
Что всемогущ - ты знал, но ты Меня не чтил.

Так знай же, человек, пылинка во Вселенной:
Пустые дни прожив, не веря, не любя,
Придя к концу земной, короткой жизни тленной,
В погибели своей вини теперь себя!

Стихотворение заставляет задуматься. Почаще его нам надо перечитывать. Автора, к сожалению, не знаю.

+1

116

Въ тѣ дни, когда мы всѣ такъ низко пали

Въ тѣ дни, когда мы всѣ такъ низко пали,
Вездѣ мнѣ грезится священный Образъ Твой,
Съ глазами, полными божественной печали,
Съ лицомъ, исполненнымъ небесной добротой.
Тебя жалѣть я не могу, не смѣю:
Ты для меня - по-прежнему Великъ!
Передъ тобой, мой Царь, я вновь благоговѣю,

И больно мнѣ глядѣть на Твой Державный Ликъ.
Слѣпой народъ, обманутый лжецами,
За чистоту души Твоей святой,
Тебя клеймилъ постыдными словами
И казни требовалъ, надъ кѣмъ же... надъ Тобой!
Не такъ ли палъ и Царь коварной Іудеи,
Мессія истины, народная мечта,
И Бога своего преступные евреи
Распяли на доскѣ позорнаго Креста.

И Царь былъ осужденъ на пытки рабской казни,
Надъ Божествомъ глумился весь народъ,
И люди-изверги убили безъ боязни
Того, Кто создалъ міръ, моря и небосводъ.
Но, побѣдивъ въ аду нѣмыя силы гроба,
Воскресъ Господь и всѣмъ явился вновь;
Побѣждена враговъ чудовищная злоба,
И козни зла разсѣяла Любовь...
Я вѣрю въ день священнаго возмездья!

Клятвопреступники, васъ кара неба ждетъ!
Васъ уличатъ въ предательствѣ созвѣздья,
Надъ вами Солнце правды не взойдетъ;
И камни возопятъ отъ вашего злодѣйства,
Васъ грозно обличитъ правдивая судьба

За низость вашихъ чувствъ, за гнусность фарисейства,
За клеветы возставшаго раба...
Еще недавно такъ, предъ Нимъ склоняя вы и,
Клялися вы Его до гроба защищать
И за Царя-Вождя, Хозяина Россіи,
Вы обѣщали жизнь безропотно отдать.

И что же! гдѣ слова? гдѣ громкіе обѣты?
Гдѣ клятвы вѣрности, присущія войскамъ?
Гдѣ вашихъ прадѣдовъ священные завѣты?
А Онъ, обманутый, Онъ твердо вѣрилъ вамъ!
Онъ, вашъ исконный Царь, смиреньемъ благородный,
Въ своей душѣ Онъ могъ-ли помышлять,
Что вы готовитесь измѣной всенародной
Россіи честь навѣки запятнать!

Предатели, рожденные рабами,
Свобода лживая не дастъ покоя вамъ.
Зальете вы страну кровавыми ручьями,
И пламя пробѣжитъ по вашимъ городамъ.
Не будетъ мира вамъ въ блудилищѣ разврата,
Не будетъ клеветамъ и зависти конца;
Возстанетъ буйный братъ на страждущаго брата,
И меч подниметъ сынъ на стараго отца...

Пройдутъ вѣка; но подлости народной
Съ страницъ Исторіи не вычеркнутъ года:
Отказъ Царя, прямой и благородный,
Пощечиной вамъ будетъ навсегда!

С.С. Бехтеевъ. г. Орелъ, 1917 г.

https://vk.com/oldrussianorthography?w=wall-73008600_581/all

+3

117

«Роза Іерихона» Ивана Бунина

http://s3.uploads.ru/t/rQcWK.jpg

"Пріидите поклонимся, пріидите поклонимся... Благослови, душе моя, Господа...", - слышу я, межъ тѣмъ, какъ священникъ предшествуемый діакономъ со свѣтильникомъ, тихо ходитъ по всей церкви и безмолвно наполняетъ её клубами кадильнаго благоуханія, поклоняясь иконамъ, и у меня застилаетъ глаза слезами, ибо я уже твердо знаю теперь, что прекраснѣй и выше всего этого нѣтъ и не можетъ быть ничего на землѣ..."

Такъ писалъ Иванъ Алексѣевичъ Бунинъ въ своей во многомъ автобіографической книгѣ "Жизнь Арсеньева". Писатель, воспитанный въ дореволюціонной православной семьѣ, съ молокомъ матери впиталъ въ себя любовь къ благолѣпію церковныхъ службъ и обрядовъ. Впослѣдствіи на своемъ жизненномъ пути Бунинъ пережилъ многіе увлеченія, такъ или иначе отразившіеся въ его творчествѣ. Но вѣру въ Бога и любовь къ Россіи онъ пронесъ до конца своихъ дней.

Въ 1909 году Бунину было присвоено званіе почетнаго академика Императорской Академіи наукъ, въ 1933 году - присуждена Нобелевская премія. Эти и другіе награды сами по себѣ, разумѣется, не могутъ свидѣтельствовать о значительности таланта писателя, однако ихъ присужденіе всё-таки не бываетъ на пустомъ мѣстѣ.

Современный литературовѣдъ М.М. Дунаевъ пишетъ: "Никто, какъ Бунинъ, не сохранилъ и не утвердилъ въ своемъ творчествѣ ясную чистоту стиля, благородную сдержанность душевныхъ движеній, несомнѣнное непріятіе пошлости и нескромности, эстетической разнузданности того искусства, свидѣтелемъ котораго ему довелось стать" ("Православіе и русская литература", т.5).

Прекрасный слогъ Бунина, даже если не говорить о другихъ его писательскихъ достоинствахъ, навсегда помѣстилъ его творчество въ сокровищницу русской классики. Благоуханный языкъ бунинской поэзіи и прозы можетъ стать хорошимъ противоядіемъ въ нынѣшнемъ царствѣ безвкусицы, хамства, вульгарности и эпигонства (причемъ какъ въ искусствѣ, такъ и въ обществѣ).

Въ издательствѣ Сретенского монастыря выходитъ сборникъ Бунина "Роза Іерихона", пріуроченный къ 130-лѣтію со дня рожденія писателя. Произведенія для этой книги подбирались отнюдь не изъ соображеній эстетскаго гурманства, а въ первую очередь съ точки зрѣнія читателя-христіанина.

Именно въ этомъ заключается главная задача серіи "Библіотека духовной прозы": изъ многообразнаго и разнороднаго творчества писателя найти самое цѣнное для православнаго человѣка.

Сборникъ "Роза Іерихона" Ивана Алексѣевича Бунина (1870-1953) состоитъ изъ двухъ частей. Въ первой представлена поэзія Бунина, въ частности, его переложенія сюжетовъ Апокалипсиса. Во вторую часть вошли его прозаическія произведенія. Книга продолжаетъ собой серію "Библіотека духовной прозы", въ которой ранѣе выходили сборники произведеній Пушкина, Гоголя, Лѣскова, Достоевскаго, Зайцева и другихъ русскій писателей.

Названіе сборнику дало бунинское стихотвореніе въ прозѣ "Роза Іерихона". Оно открывало собой, въ качествѣ введенія, сборникъ съ тѣмъ же названіемъ, вышедшій въ Берлинѣ въ 1924 году, а также восьмой томъ Собранія сочиненій (изд-во "Петрополисъ"). Авторъ придавалъ этому произведенію особое значеніе, и "Роза Іерихона" можетъ служить своеобразнымъ эпиграфомъ ко всему творчеству Бунина.

Владиславъ Викторичъ

Источникъ: «Православіе.Ru»

Стихотвореніе въ прозѣ «Роза Іерихона»

Въ знакъ вѣры въ жизнь вѣчную, въ воскресеніе изъ мертвыхъ, клали на Востокѣ въ древности Розу Іерихона въ гроба, въ могилы.

Странно, что назвали розой да еще Розой Іерихона этотъ клубокъ сухихъ, колючихъ стеблей, подобный нашему перекати-поле, эту пустынную жесткую поросль, встрѣчающуюся только въ каменистыхъ пескахъ ниже Мертваго моря, въ безлюдныхъ синайскихъ предгоріяхъ. Но есть преданіе, что назвалъ её такъ самъ преподобный Савва, избравшій для своей обители страшную долину Огненную, нагую мертвую тѣснину въ пустынѣ Іудейской. Символъ воскресенія, данный ему въ видѣ дикаго волчца, онъ украсилъ наиболѣе сладчайшимъ изъ вѣдомыхъ ему сравненій.

Ибо онъ, этотъ волчецъ, воистину чудесенъ. Сорванный и унесенный странникомъ за тысячи верстъ отъ своей родины, онъ годы можетъ лежать сухимъ, сѣрымъ, мертвымъ. Но, будучи положенъ въ воду, тотчасъ начинаетъ распускаться, давать мелкіе листочки и розовый цвѣтъ. И бѣдное человѣческое сердце радуется, утѣшается: нѣтъ въ мірѣ смерти, нѣтъ гибели тому, что было, чѣмъ жилъ когда-то! Нѣтъ разлукъ и потерь, доколѣ жива моя душа, моя Любовь, Память!

Такъ утѣшаюсь и я, воскрешая въ себѣ тѣ свѣтоносныя древнія страны, гдѣ нѣкогда ступала и моя нога, тѣ благословенные дни, когда на полуднѣ стояло солнце моей жизни, когда, въ цвѣтѣ силъ и надеждъ, рука объ руку съ той, кому Богъ судилъ быть моей спутницей до гроба, совершалъ я свое первое дальнее странствіе, брачное путешествіе, бывшее вмѣстѣ съ тѣмъ и паломничествомъ во Святую землю Господа нашего Іисуса Христа. Въ великомъ покосѣ вѣковой тишины и забвенія лежали передъ нами ея Палестины - долы Галилеи, холмы іудейскіе, соль и жупелъ Пятиградія. Но была весна, и на всѣхъ путяхъ нашихъ весело и мирно цвѣли всё тѣ же анемоны и маки, что цвѣли и при Рахили, красовались тѣ же лиліи полевыя и пѣли тѣ же птицы небесные, блаженной беззаботности которыхъ учила евангельская притча...

Роза Іерихона. Въ живую воду сердца, въ чистую влагу любви, печали и нѣжности погружаю я корни и стебли моего прошлаго - и вотъ опять дивно прозябаетъ мой завѣтный злакъ. Отдались. Неотвратимый часъ, когда изсякнетъ эта влага, оскудѣетъ и изсохнетъ сердце - и уже навѣки покроетъ прахъ забвенія Розу моего Іерихона.
 
1930 г.

И.А. Бунинъ

+2

118

Царскій вѣнецъ
http://se.uploads.ru/t/PMiwG.jpg

Лучезаренъ и свѣтелъ державный вѣнецъ,
Много въ немъ красоты и блистанья,
Онъ рождаетъ надежды у чистыхъ сердецъ
И волнуетъ безумцамъ мечтанья.
Недоступенъ онъ страсти и злобѣ людской,
Не сплетенъ онъ изъ листьевъ лавровыхъ,
Въ немъ сокрытъ величавый, священный покой,
Тайна муки страданій терновыхъ.
Въ немъ алмазныя слезы, играя, блестятъ,
Какъ созвѣздья въ часы озареній,
Въ немъ кровавыя капли рубиновъ горятъ
Вѣчнымъ символомъ горькихъ мученій.
Передъ нимъ преклоняется воинъ простой
И мудрецъ съ сѣдинами, какъ пѣна.
Вкругъ него добродѣтель цвѣтетъ съ красотой
И гнѣздятся порокъ и измѣна.
Кто по милости Божьей вѣнецъ тотъ надѣлъ,
Кто вознесся душой благодатной,
Для того не заманчивъ нашъ жалкій удѣлъ,
Грѣхъ и злоба вражды необъятной.
Не дурманитъ Его лучезарный вѣнецъ,
Не подкупенъ Онъ злату и лести,
И не вѣдаетъ сердцѣ Владыки сердецъ
Ни упрековъ, ни ярости мести.
Благодатенъ Его свѣтозарный приходъ,
Сладко бремя святой Его воли.
Онъ болѣетъ душой за родимый народъ
И состраждетъ скорбящимъ въ неволѣ.
Преисполнены правдой и лаской уста,
Чуждъ Онъ гнѣву и казнямъ суровымъ.
И грядетъ Онъ на подвигъ стезею Христа,
Озаренный сіяньемъ терновымъ.

Сергѣй Бехтеевъ, 1924 г.

+3

119

За что?
http://s2.uploads.ru/t/pAbgF.jpg

«Грѣхъ, тяготѣющій надъ нами — вотъ сокровенный корень нашей болѣзни,
вотъ источникъ нашихъ бѣдъ и злоключеній!..»
Слова посланія Патріарха Тихона отъ 18 іюня 1918 г.

Намъ, русскимъ, посланъ Крестъ тяжелый,
И мы должны его влачить,
За грѣхъ чудовищной крамолы,

За то, что не хотѣли чтить
Въ своей безсовѣстной гордынѣ,
Какъ непокорные сыны,
Намъ Богомъ данныя святыни

Благой и мудрой старины.
За то, что нехристямъ въ угоду
Преступный замыселъ творя,
Себѣ мы прочили свободу
И свергли Ангела-Царя.

И тѣмъ, покрывъ себя позоромъ,
Дерзнули клятву осквернить,
За всѣхъ насъ данную Соборомъ,
Во вѣкъ Романовымъ служить.'
И вотъ за этотъ грѣхъ великій
Страдаемъ всюду мы теперь,
И Русью правитъ деспотъ дикій,
Безчеловѣчный, лютый звѣрь.

И долго будемъ мы томиться
Подъ намъ ниспосланнымъ Крестомъ,
Пока въ душѣ не совершится
У насъ великій переломъ,
Пока отъ золъ мы не очнемся,
И, приведя нашъ бунтъ къ концу,
Къ Царю мы, каясь, не вернемся,
Какъ дѣти блудныя къ Отцу.

С.С. Бехтеевъ

г. Ницца,
20 октября 1942 г.

+3

120

http://s9.uploads.ru/t/jas6V.jpg

Учила меня бабушка:
Живемъ подъ однимъ небушкомъ,
Швырнули въ тебя камешкомъ –
Отвѣть на него хлѣбушкомъ.

Всегда стараясь слѣдовать
Совѣтамъ своей бабушки,
Порой, въ отвѣтъ на хлѣбушекъ,
Вновь получалъ я камешки.

Но всё же не озлобился,
Проникся этой мудростью:
Въ добрѣ удача кроется,
А не въ злобливой глупости.

Уже и самъ я дѣдушка,
Не за горами краешекъ.
Учу я внука : «-Хлѣбушекъ
Подай въ отвѣтъ на камешекъ

===

Погостить бы у бабули, только въ домѣ свѣта нѣтъ,
Нѣтъ дорожки до крылечка, потому что ЕЁ НѢТЪ,
Есть такіе въ жизни раны и лѣчить ихъ смысла нѣтъ,
Пріѣзжайте вы къ бабулѣ, пока есть въ томъ домѣ свѣтъ...
https://vk.com/club147791?w=wall-147791_48509

+4


Вы здесь » "Православная дружба и общение". » Медиатека » Поэтический уголок