"Православная дружба и общение".

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » "Православная дружба и общение". » Православная библиотека » Старец Иустин (Пырву)


Старец Иустин (Пырву)

Сообщений 1 страница 13 из 13

1

http://www.pravoslavie-nord.ru/2007/1/5771
Без исповеди нет спасения.
Грехи священника – он сам за них даст отчет, а благодать Божия действует независимо от его добродетелей и его жизни.
Поэтому неправильно, когда кто-нибудь из христиан говорит: «Пойду исповедаться к батюшке такому-то, чтобы он отпустил мне грехи». Да, это верно, каждый хочет попасть к врачу получше, но священство – это благодатная сила, и она одинакова как у батюшки из самого дальнего сельца, так и у служащих в наших знаменитых румынских монастырях: везде действует благодать...

Старейшему румынскому духовнику архимандриту Иустину (Пырву) 10 февраля 2013 года исполнилось 94 года. Он является одним из самых любимых в Румынии батюшек. 16 лет провел в тюрьмах за религиозные убеждения, 25 лет находился под пристальным надзором румынской «секуритате», но это не погасило его ревность по Богу. Отец Иустин всегда отстаивал чистоту святой веры православной: и в годы социалистического атеизма, и после его крушения, когда над Румынией нависли новые угрозы. Мужество и героизм этого исповедника Христова, готового пойти на любые жертвы ради Истины, служат для всех нас, современных христиан, образцом стояния в вере.
Отец Иустин (Пырву) давно уже измеряет время своей жизни не годами: главное для него – дела и добрые слова. Он беседует с каждым переступающим порог его кельи, и его именуют старцем. Стоит отцу Иустину взглянуть на тебя синими, как небо, глазами, и в тебя входит радость, ты начинаешь сиять улыбкой. Он говорит, чего тебе недостает, чтобы начать преуспевать, и вселяет надежду… Не важно, что иногда ты не сразу понимаешь его слова, – ты чувствуешь, что им руководит Бог.
Рядом со старцем забываешь о голоде, холоде и суете мира сего. Он пленяет сердце своей всепоглощающей добротой, и хочется приходить сюда снова и снова, чтобы, смиренно опустившись на колени, припасть к этому источнику добра, мудрости и любви к людям.
И вот на исходе зимы я снова прихожу в келью отца Иустина в монастыре Петру Водэ. В его комнатке стоит запах смирны и настоящего ладана. Монахиня приносит ему с кухни румынский пирог с брынзой. Он угощает и меня… Затем начинает говорить о… покаянии, исповеди и молитве.

Отец Иустин (Пырву):
– Ключом к нашему спасению является таинство святой исповеди. Это одно из семи святых таинств нашей Православной христианской Церкви. Без этого таинства нет спасения. Мы можем совершать всевозможные подвиги, пост, молитву, бдения, милостыню, пожертвования, но без исповеди никак нельзя.
Какая молитва о прощении грехов была самой краткой? Молитва разбойника на кресте: «Помяни меня, Господи, во Царствии Твоем»[1]. А кем связывается и кем разрешается христианин в таинстве исповеди? Он связывается и разрешается через таинство священства. Иногда слышишь, как сектанты, отпавшие от нашей христианской Церкви, говорят: «Мы исповедуемся друг перед другом и не нуждаемся в благодати Божией». Итак, что самое главное в таинстве исповеди, в таинстве священства? Благодать Божия. Ею мы связываем, ею разрешаем. Священник – только инструмент, посредством которого действует благодать Божия, и к ней не примешиваются грехи священника. Грехи священника – он сам за них даст отчет, а благодать Божия действует независимо от его добродетелей и его жизни.
Поэтому неправильно, когда кто-нибудь из христиан говорит: «Пойду исповедаться к батюшке такому-то, чтобы он отпустил мне грехи». Да, это верно, каждый хочет попасть к врачу получше, но священство – это благодатная сила, и она одинакова как у батюшки из самого дальнего сельца, так и у служащих в наших знаменитых румынских монастырях: везде действует благодать.
Да, конечно, очень многие неверующие отказываются идти на таинство исповеди, говоря: «Зачем мне это? Я еще молод, у меня еще столько времени впереди. Успею исповедаться и покаяться на старости лет». Но с нами может случиться все что угодно – Боже упаси! – какая-нибудь авария, паралич, потеря зрения, еще что-нибудь. И ты уже не можешь положить ни одного земного поклона, тебе даже в пояс поклониться тяжело, и ты вздыхаешь: «Ой, у меня болят колени, ой, мне нужно отдышаться», – и вот так враг ставит нам препоны, а мы всё откладываем нашу исповедь и в конце концов уходим на тот свет не подготовившись.
Когда ты молод, когда ты еще дитя, родители говорят: «Оставь ребенка, пусть он живет своей жизнью, еще успеет сделать это». Но на бедного ребенка обрушивается болезнь, начинается какая-нибудь лейкемия, и он становится неспособным принести никакого покаяния. Его разбивает паралич, отнимается язык, он не может двинуть рукой, чтобы хотя бы на бумаге написать свой грех, – вот как враг-диавол отвел его от покаяния.
Мы должны иметь великое попечение о своих детях, водить их в храм, чтобы они привыкли к таинству покаяния. Тогда ребенок и дома будет послушным, искренним, он с полным правом будет следовать нравам и жизни родителей. Семейную жизнь ничто так не скрепляет, как это таинство исповеди. Муж уважает жену благодаря таинству исповеди, жена уважает мужа благодаря таинству исповеди, дети уважают детей благодаря таинству исповеди, а священник, являющий собой единство всех в благодати Божией, вносит мир и покой в дом – и в нем, благодаря этой душевной чистоте, царит Христос и естественны преданность, любовь и искренность. Семья держится на любви, искренности и преданности друг другу.
Таинство венчания – это взаимное спасение, с таинством венчания связаны и деторождение, и материальная взаимопомощь. Муж не прячет своего кошелька в одном углу, и жена не прячет своего в другом, потому что тогда это уже было бы не единство, уже не любовь, уже не доверие.
Некоторые говорят: «И зачем мне работать для тебя, когда у тебя зарплата больше моей?» – «Да, она больше, и меня ноги кормят. Я вот поеду в Испанию, поеду в Англию, во Францию – и до свидания». На этом всё. Они покончили с таинством венчания и таинством исповеди.
Или еще приходит на ум такое: «А зачем мне работать за них? Пусть сами работают. Что, чтобы я работал за них? Поживу-ка для себя, мне ведь всего несколько лет до пенсии. И что мне теперь делать? Работать за своих детей и жену? Да пусть сами идут и трудятся».
Всё это нехорошо. Когда-то жена была привязана к мужу, потому что это не в наших традициях было, чтобы жена ходила на работу. Когда мужчина женился, он знал, что будет содержать семью, потому что семья зависела от его труда (конечно, те зарплаты были несравнимы с нынешними), а жена смотрела дома за всем хозяйством и детьми, готовила детей к школе, стирала, готовила еду. Жена была привязана к мужу, и послушание мужу соблюдалось свято.
Помню, мама вязала шерстяные носки, и мы их носили по два года, они не рвались. Она сама пряла, шила, ткала, вязала, делала всё по хозяйству. А сейчас то и дело слышишь: «Дорогая, не надо этого делать, пойдем и купим всё это, пойдем в магазин». А раз так, тогда мужику нужно везти уйму денег из Испании и Израиля, доллары и евро и так далее.

  Каноны – это каноны. Ну, если сегодня назначишь человеку 20 земных поклонов, то он тут же скажет: «Ой, а как же я сделаю двадцать?» А если я запрещу ему причащаться два года, то он сразу же скажет: «Ой, а как же я буду без Причастия?» А грехи? Мы им попустительствуем и не думаем о том, что если немного не добавить порядка с этими канонами, то потеряем верующего, и он больше не придет на исповедь. Современный человек дошел до крайне тяжелой стадии. Бог накажет и священника, с легкостью отпускающего грехи, и верующего, который радуется этому отпущению. Они оба попадут в один котел. Причастить кого-то недостойно?!
Сегодня стало модно причащаться очень часто, и чем чаще мы причащаемся (если причащаемся недостойно), тем сильнее заболеваем душевно. Сначала нужно очиститься, омыться. Жизнь – это не столько причащение, сколько само приготовление к этому святому таинству Причастия Крови, которую Христос пролил за грехи наши. А если мы принимаем ее так… как в столовой, у дверей исповедуемся и в алтаре причащаемся…
Когда я учился в начальной школе, мы ходили на исповедь в начале поста, вся школа во главе с учителем. Исповедь начиналась с учителя, затем входили мы, человек 60–70 детей, приносили яйца из дома (плата за исповедь), складывали их в корзину и шли на исповедь. Священник спрашивал нас:
– Сколько тебе лет? В каком ты классе?
– В третьем, в четвертом.
– Тебе 500 земных поклонов.
В конце поста нас снова вели на исповедь, и он спрашивал:
– Сколько поклонов я тебе назначил?
– 500.
– Ты сделал их?
– Да.
– Хорошо. Иди к причастию.
Так совершалось наше воспитание и душевное врачевание. Туда приходили и родители, исповедовались и они тоже. Там, в храме, наш же учитель читал синаксарь, читал Апостол. А где ты сегодня увидишь преподавателей в церкви? Где ты сегодня увидишь образец для крестьянина, который стоял бы в храме в дни праздников, в воскресенье, на Пасху, Рождество, Крещение? Учитель стал большим господином. Он забыл, как мама за руку привела его в храм, забыл, как она с котомкой вела его в лицей и отрывала от себя последний кусок хлеба, чтобы сделать его образованным человеком.
Он отучился и от исповеди и причастия и ходит теперь на дискотеку, сидит перед телевизором, простите, со всей этой сверхтехникой, которая наводнила и разрушила наши села и города. Чем больше он разодет, тем он чужее. Чем большим безбожником, вольнодумцем он будет, тем лучше его примет мир сей.
Но тебя видно насквозь по походке. Видно, чего ты стоишь и где ты, со всем твоим современным высокомерием, сломаешь себе шею в какой-то момент. Ибо так и случаются засуха и лихолетье. Земля истощена, и всевозможное зло обрушивается на нашу голову. Появляются всё новые болезни, появляются всякие тяготы, неисцельные, неотвратимые.

…Таков «современный человек», лишенный благодати Божией, лишенный этих таинств исповеди и причастия и всех благ небесных и земных. Мы все время бежим от хорошего, отгоняем его и дошли до того, что нам неприятен запах ладана, базилика[2]… Мы говорим: «Мне это не нравится!», «Меня это напрягает, у меня болит голова от этого дыма и чада свечей, я не могу тут долго находиться!» И приходит на нас всякое зло.
Я ведь не против модернизации, не против прогресса. Прогресс очень хорош, но всё должно быть на своем месте.
Чем цивилизованнее человек, чем он культурнее, информированнее, тем он лучше как христианин. Ценность народа, как и человека, тем выше, чем больше он знает Евангелие и живет по нему.
Если бы человек внимательно читал только вторую вечернюю молитву, то и там он нашел бы всю философию христианина в двух-трех фразах: «Даждь, Господи, и мне, недостойному рабу Твоему, спасение Твое на ложи моем. Просвети ум мой светом разума Святаго Евангелия Твоего» – то есть человек должен весь день проживать со словом Евангелия.
«Душу любовию Креста Твоего» – то есть речь идет о страдании за ближнего, о жертвенности, ибо напрасной была твоя жизнь, если она прожита в одиночестве и эгоизме! Нет, в душе должна быть любовь Креста Твоего. Христос для чего взошел на Крест? Он взошел на Крест из любви к человеку падшему, человеку погибшему.
«Сердце чистотою словесе Твоего» – то есть вот где исходный центр жизни человеческой – в сердце. Сыне, дай Мне твое сердце![3] Ничего другого Христос не хочет, кроме сердца человеческого. Почему Христос стучит в дверь?[4] Он стучит, чтобы ты открыл Ему свое сердце.
«Тело мое Твоею страстию безстрастною» – то есть всегда надо иметь в виду, что только страдание ведет тебя по пути совершенства.
«Мысль мою Твоим смирением сохрани» – другой вопрос: а что такое смирение? Оно – риза Божества.
И вот так мы будем стараться исправить всю жизнь нашу. Вечерние молитвы – как исповедь перед духовником. Так было установлено, что ты должен исповедоваться перед духовником 4–5 раз в году. Заданы этакие вехи – исповедоваться в посты, чтобы человек знал. Но в общем исповедь – это как при зубной боли. Если у тебя начинает болеть зуб, ты уже не ждешь следующей недели, не ждешь, когда стоматолог приедет к вам в село, но едешь прямиком в Пятра-Нямц или Яссы и вырываешь зуб, потому что не можешь спать, не можешь работать, не можешь делать ничего. Вот то же самое происходит и с «зубом души». Начал грех грызть твою душу – иди к «врачу» и вырви свои грехи! И там ты уже встаешь исправленным, здоровым и продолжаешь нормальный ход своей жизни.
Поэтому чтение этих вечерних молитв очень важно как свидетельство исповеди человека в душе и перед иконой.
«Вольныя моя грехи и невольныя, ведомыя и неведомыя: яже от юности и от науки злы, и яже суть от нагльства и уныния. Аще именем Твоим кляхся, или похулих е в помышлении моем; или кого укорих; или оклеветах кого гневом моим, или опечалих, или о чем прогневахся; или солгах, или безгодно спах, или нищ прииде ко мне, и презрех его; или брата моего опечалих, или свадих, или кого осудих; или развеличахся, или разгордехся, или разгневахся; или стоящу ми на молитве, ум мой о лукавстве мира сего подвижеся, или развращение помыслих, или опихся, или без ума смеяхся; или лукавое помыслих, или доброту чуждую видев, и тою уязвлен бых сердцем; или неподобная глаголах, или греху брата моего посмеяхся, моя же суть безчисленная согрешения; или о молитве не радих…» – и так далее.
Итак, вот все грехи, которые могут быть у человека и которые он называет перед судом своей совести, перед иконой и пред лицом Бога. Это исповедь, которую совершает каждый, и тогда Бог находит его приготовленным. «Затем, осенив себя крестным знамением и засыпая с молитвой на устах, подумай о Судном дне, о том, как ты предстанешь пред Богом»[5].
***

Время течет по-другому в присутствии отца Иустина (Пырву). Потом я буду жалеть, что не спросила у него и о других беспокоящих меня вещах, но минутам идет счет, и паломники, как всегда съехавшиеся в огромном количестве, слышны за дверью. Батюшка говорит ласково, затем благословляет меня. Тут всякая неопределенность исчезает.
Я знаю, что пора и честь знать. Но как бы хотелось остаться здесь и сидеть, как Мису, котенок батюшки, на краешке кресла, сидеть и слушать, радоваться покою вместе с небом, елями, ручейком, журчащим за монастырем, и главное – быть близ души отца Иустина, дышать святостью, которой веет даже от румынского пирога с брынзой, только что вынутого из печи.
Ухожу, спускаюсь по дороге, ведущей в село, а сердце просит: «Молитесь о нас, отец Иустин!»
Беседу архимандрита Иустина (Пырву) записала Изабелла Айванчесей
Перевела с румынского Зинаида Пейкова
Сrestinortodox.ro

11 февраля 2013 года

[1] Ср.: Лк. 23: 42.
[2] Базилик часто используется в Румынии при совершении церковных богослужений и таинств, например при окроплении святой водой, отпевании, венчании и т. д.
[3] Ср.: Притч. 23: 26.
[4] «Се, стою у двери и стучу»(Откр. 3, 20).
[5] Этим советом завершаются вечерние молитвы по румынскому молитвослову.

Отредактировано Тугодум (19.06.2013 22:35)

0

2

Советы старца Иустина (Пырву; † 16 июня 2013 года)

16 июня 2013 года в 22 часа 40 минут после нескольких недель страданий и мучительных болей, обострившихся в последние часы его жизни, архимандрит Иустин (Пырву) ушел из сей преходящей жизни и преселился на небеса к святым мученикам и исповедникам, которых он так любил и с которыми так жаждал воссоединиться.

Отец Иустин (Пырву) родился в селе Петру Водэ 10 февраля 1919 года, поступил в монастырь Дурэу в 1936 году, в качестве полкового священника служил на Восточном фронте во Вторую мировую войну, затем был политзаключенным с 1948 по 1964 год. В 1966 году был снова принят в монастырь и стал насельником монастыря Секу Нямецкого уезда, в 1975 году перешел в монастырь Бистрица. Осенью 1991 года положил закладной камень в основание мужского монастыря Петру Водэ, а в 1999 года начал восстановление женского монастыря Палтин.
С конца марта 2013 года рак желудка, которым он втайне болел несколько лет, дал метастазы, вызвавшие осложнения, вследствие которых после мученических страданий архимандрит Иустин преселился из мира сего в мир иной, лучший. Да упокоит Господь душу его!

Советы старца Иустина (Пырву)


Архимандрит Иустин (Пырву)Люби нищих и сострадай им, чтобы и тебе быть помилованным Богом.
Не обличай скорбящих сердцем, чтобы не быть наказанным тем же жезлом и, когда станешь искать того, кто бы помиловал тебя, не оказалось, что его нет!

Помни, что ты тоже носишь бренное тело, и делай добро всем без исключения.

Выше всех добродетелей рассудительность.

Не укоряй никого за его прегрешение, но считай себя ответственным за всё, даже за прегрешение ближнего.

Лучше быть презираемым, чем презирать самому. Лучше быть обижаемым, чем обижать самому.

Не живи вместе с гордым человеком, чтобы душа твоя не лишилась благодати Святого Духа и таким образом не стала обиталищем лукавых страстей.

Избегающий суетной славы мира сего ощущает в душе своей славу будущего века.

Ненавидь покой и благополучное бытие, чтобы сохранить помыслы свои безмятежными.

Остерегайся множества встреч и пекись о душе своей, чтобы сохранить душевное спокойствие.

Остерегайся малых грехов, чтобы не впасть в большие.

Полезней воскресить душу свою из страстей, помышляя о Божественном, чем воскрешать мертвых.

Многие совершали удивительные дела, воскрешали мертвых, подвизались, чтобы привести заблудших на путь спасения, творили великие чудеса. Многие были приведены с их помощью к ведению Бога. Впоследствии, однако, те, кто воскрешал мертвых, впали в постыдные страсти. И тем самым, своими греховными делами, которые стали явными, они ввели в соблазн многих. В действительности же они сами были больны, но вместо того, чтобы печься о своем душевном здоровье, бросились в открытое море мира сего, чтобы лечить и спасать души других, погубив таким образом и надежду свою, и душу.

Кому ненавистно прельщение и рассеяние ума в мирских вещах, тот видит внутри сердца своего Владыку и Господа своего.

Чтобы Бог принял во внимание наши добродетели, они должны сопровождаться телесным воздержанием и чистой совестью.

Лучше жить с орлами, чем с алчным и ненасытным.

Лучше жить с увечным и отверженным человеком, чем с гордым.

Лучше быть гонимым, чем гнать; лучше быть распятым, чем распинать; лучше быть оскорбляемым, чем оскорблять; лучше быть оклеветанным, чем клеветать.

Самооправдание не имеет места в жизни христианина и нигде не обретается в учении Христовом.

Если любишь кротость, то увидишь мир в душе своей. А если удостоишься стяжать мир, то будешь радоваться во всяком искушении.

Бог терпит все наши немощи, но не выносит того, кто все время ропщет, и наказывает его, чтобы исправить.

Уста и сердце, во всяком искушении благодарящие Бога, получают Его благословение и Божественную благодать.

Божией благодати предшествует смиренномудрие, а Божию наказанию - высокомудрие.

Когда жизнь твоя по Богу, не печалься из-за скорбей и своих лютых страстей, ибо Бог отнимет их у тебя в один прекрасный день. Не бойся также и смерти, потому что Бог приготовил будущие блага, чтобы сделать тебя превыше смерти.

Советы старца Иустина (Пырву)
перевела с румынского Зинаида ПейковаGraiul Ortodox

http://www.pravoslavie.ru/orthodoxchurches/62209.htm

+3

3

Пришло время мученичества.
Великий румынский старец отец Иустин Пырву об этом говорит вполне ясно.

http://3rm.info/uploads/posts/2010-08/1280690153_otec-iustin-pyrvu.jpg

С большой тревогой и болью я приступаю к беседе с Вами, потому что чувствую, что это мой долг пред Богом, и это находится в моем сознании и сердце. Иначе я могу упустить эту опасную волну, которая поднялась для того, чтобы поглотить все человечество, и даже избранных, и сам не проявить об этом заботы.

Это не моя задача, как простого монаха, скрывающегося на вершине горы, ставить вас в известность о тех опасностях, которые грядут сверху на Церковь Христову, но и на иерархию, вершителей судеб Церкви. Если они не говорят ничего о вещах, которые волнуют людей, занимаясь другими более важными задачами кроме этих, то я не могу пренебречь голосом всех вас, которые пребывают верными слову Евангелия Христа и ожидают от меня и просят меня высказать свое мнение в отношении этой трагической реальности, которую мы переживаем.

Поэтому, чада мои, я иду к вам, чтобы сказать, что настало время, чтобы мы прославили Сына Божьего, Иисуса Христа, единственного истинного Бога. Я не верил, что я буду жить, дабы увидеть начало этих апокалипсических времен, времени Божественной боли и гнева Божия. Но посмотрите как несчастные люди не подготовлены к тому, чтобы обойти эти сети лукавого, новым решением которого является запечатать наши души печатью дьявола - 666..

Вы все читаете Апокалипсис и его пророчества, которые были написаны 2000 лет назад: «И он сделает то, что всем, малым и великим, богатым и нищим, свободным и рабам, положено будет начертание на правую руку их или на чело их, и что никому нельзя будет ни покупать, ни продавать, кроме того, кто имеет это начертание, или имя зверя, или число имени его. Здесь мудрость. Кто имеет ум, тот сочти число зверя, ибо это число человеческое; число его шестьсот шестьдесят шесть».

(Откр.13:16-18)

Время, в которое мы живем -  предшествует данному пророчеству

Под давлением закона и румынского правительства мы должны войти в некий план слежки и контроля за человеком на национальном и глобальном уровне. План, который, по сути, занимается кражей народной свободы. От румын требуют, чтобы они ввели в паспорта и водительские удостоверения биометрический чип, который содержит цифровые отпечатки пальцев и фотографию.

Наверное, для многих из вас, этот чип является чем-то неважным, но за этой системой, которая ведет учет людей и содержит все данные (информацию) лежит всеобщая диктатура, некий демонический план, при участии в котором вы продаете свою душу дьяволу. Регистрация лиц, как у нас это делают с животными, является первым шагом со стороны тех мер, которые предпринимаются для абсолютного контроля человека.

Дорогие мои, как пророчествуют Святые Отцы, если вы примете этот чип, то это тоже самое, если вы отречётесь от своей веры. Не думайте, что мы можем служить Богу и мамоне. Нет, дорогие мои, не принимайте этого дьявольского знака, который вам дадут, так как вы принадлежите к наследию Божию, владеете правом на самобытность, уникальность и подлинность каждого человека. Мы должны защитить это право, которое нам дал Бог, хотя бы нам за это стоило заплатить и своей жизнью. Вы напрасно предпочитаете вещи этого мира, если мы вы при этом потеряете ваши души и ваших детей, потому что апостол говорит нам очень ясно, что «должно повиноваться больше Богу, нежели человекам».  (Деян.5:29)
Посему говорю вам: настало время мученичества. По моему мнению, мы имеем времена, когда единственным путем для спасения является мученичество. Сейчас настало время, чтобы свидетельствовать о нашей жизни. До сих пор все было даром и не было смысла задумываться.

К сожалению, мы не имеем православной молодежи, которая была бы столь хорошо организована, как у греков. Да, наша молодежь более благочестива, это правда, но не имеет мужества и отваги.

Мы достаточно хорошо знаем, сколько поколений греков и сербов противостояло, когда они протестовали против чипов, этой системы учета и абсолютного контроля над личностью. Их молодежь с самого малого возраста росла в святоотеческом духе, и в семье и в школе. Они знали Ветхий и Новый Завет. От отца к сыну передавались уроки святоотеческой традиции. За время коммунизма и вплоть до сего времени мы показали, что в дальнейшем мы станем служащими других, забывая мужество и достоинство древних румын.

Все соседние страны и народы пытались выбраться из коммунизма и каким-то образом обрести свою независимость. И им это удалось в некоторой степени. Однако Румыния, которая в большей степени была связана зверем коммунизмом, и ее народ страдал от тяжелейших преступлений и потрясений в лагерях и ссылках, сегодня дошла до морального разложения. В нашей Церкви, положение очень плохое, потому что верующие не были проинформированы о вызовах сегодняшнего дня. Что же касается нас, то если румына немного обольстить, то он никогда более не заинтересуется евангельскими правилами.

Это невежество, потому что если он сам не имеет представления о Церкви, школе, семье, обществе, то им овладевает невежество. Поэтому у румына в голове словно заложен некий текст. "Убеждается правителями», и в нем будет работать этот программа. Нам выносили приговор быть в тюрьмах, лукаво используя текст Евангелия, как и протестанты. «Вы стали упрямыми. Ну, повстанцы. Разве не слышите слово Евангелия? Какие же вы христиане! Вы полагаете свою жизнь напрасно». С тех пор, таким образом, их пытались упрятать в тюрьму, чтобы их перевоспитали красные коммунисты. То же самое делают и сейчас с нашим народом современные коммунисты, которые одеты в белые одежды.

Они хотят и стремятся к тому, чтобы разложить духовное с помощью создания фундаментальных ценностей истины через веру Экуменизма, они хотят причислить наших детей к атеистам и их ассоциировать с атеистической моделью. Если я говорю человеку, который имеет 5 детей в своём доме: «Дитя мое не принимай паспорт или удостоверение личности" - то, не понимая проблемы, он говорит: «Хорошо отче, но что я буду есть?» И я буду его ставить в тяжелое положение?

Готовы ли мы как мученики Бранковяну делать наших детей святыми? Не готовы, и тогда кто имел эту готовность? Разве мы не Церковь? Не мы, монастыри, которые вы имеете подле Святого Алтаря, должны говорить народу правду, говорить ему о том, что его ждет завтра. Однако ни в Церкви, ни в приходах, даже не встает такая проблема. Тебя они гонят и тебе говорят, что ты отсталый и тебя высмеивают.

Но если священник ничего не знает об этих вещах, то что он скажет несчастному верующему человеку, который лишь едва ли три раза в год открывает Евангелие, а иногда один раз в жизни? Виноваты все те, кто несут ответственность за образование этого народа: профессора, учителя, священники и министры.

Так что я прошу во имя Христа Спасителя, Который сказал: «Итак, всякого, кто исповедует Меня пред людьми, того исповедую и Я пред Отцем Моим небесным; а кто отречется от Меня пред людьми, отрекусь того и Я пред Отцем Моим небесным». (Мф. 10,32,33).

Требуйте от (румынских) властей отменить те законы, которые позволят вести учет и электронное наблюдение за христианами, ибо это означает, что мы лишаемся свободы, в которой мы родились.
Но мы получим в качестве уплаты за наши грехи смерть, чего да не будет, да сохранит нас Бог, для принесения выкупа. Христос один раз пролил Свою кровь за вас. Итак, этот народ благодаря своим начальникам низко пал и предал традиции своих предков и свою веру. Мы отказались от этого выкупа, не являя Евангельской истины, были исключены из руководства этой маленькой армией истины.

Надо перестроить этот народ! Но я не смогу этого сделать, если кто-нибудь не перестроит наши души. Нам необходимо смириться и посыпать пеплом наши головы, чтобы Бог нам подал Свою благодать и силу, чтобы нам восприять мученичество.

Нам необходимо построить небольшие крепости, чтобы выжить в деревнях, в которых еще есть люди, понимающие церковный устав, где существуют наши собственные имения, наша собственная школа, чтобы в них воспитывать наших детей в православном духе. У нас есть свои больницы и акушерки. Дети только что родившиеся должны быть защищены так, поскольку вы видите, что они хотят внедрить этот чип в ребенка, едва он только родился.

Каждый должен спасти его душу. Каждый человек осознать, чтобы увидеть, что мы имеем дело с очень трудным знаком, о чем нам необходимо говорить, чтобы или потерять душу, или же ее спасти. Тот, кто до сих пор еще не проявил интереса к данной проблеме, еще есть для этого время, еще не поздно, чтобы узнать и понять.

Сейчас настало время жертвы, и при разглагольствовании мы ничего не сделаем.

Вы пойдете и без страха, возлюбленные румыны, прямо на меч, как делали наши предки. Сразу, как японские торпеды, чтобы умереть на руках противника.

В настоящее время мы становимся в точности такими, как и древние христиане со львами на арене римского цирка. Оставайтесь на арене и ожидайте, как делали и древние христиане, чтобы им даровали свободу львы. Ожидайте, что вас съедят, что вас будут резать и рубить, другого спасения не существует.

Война носит открытый характер, сражайтесь до конца. Не бойтесь. Как началось христианство, так и окончит свое существование с великой болью и страданиями. Запечатлейте христианство вашими мученическими страданиями.

Дорогие братья монахи и священники, я вас прошу и вас подписать данный текст с указанием имени монастыря, прихода, к которому вы принадлежите.

Священная обитель Petru Voda. 14 января 2009г.
память святых преподобномучеников в Раифе убиенных.
Архимандрит Иустин Пырву (Iustin Parvu)

От Православного Апологета: Мы решились опубликовать данное обращение знаменитого румынского старца-исповедника румынской Православной Церкви, осознавая то, что многие из читателей сайта не примут свидетельства этого подвижника. В этом, собственно говоря, беда нашего православного народа, который живет чисто секулярными и гуманистическими мерками. Но Господь не раз говорил о том, что спасется лишь малое стадо. И причиной малости стада, которое сохранит верность Христу, является огромная привязанность людей к земным выгодам и комфорту.

Это касается и епископата, которой фактически руководит жизнью Церкви. Народ не видит сегодня примеров христианской самоотверженности, любви к Богу и ближнему. В самом епископате, как и народе, господствует дух комформизма и приспособлечества к миру. А это именно то, что превратило Римскую церковь из Церкви в безблагодатную организацию.

Подвиг, покаяние, в основе которого лежит самоукорение и самоотвержение - эта та важная основа, на которой строится правильная духовная жизнь, человек выходит из состояния духовной слепоты. Священный сан не гарантирует человеку богопросвещенность и высвобождение от уз страстей. Этой гарантией является только благодать Божия, которая не автоматически подается Богом, а за подвиг как внешний (пост, молитву, борьбу с греховными пороками, эгоизмом), так и внутренний (борьба с помыслами, пожеланиями, частой исповедью и при руководстве опытного духовника).

Сегодня мы становимся очевидцами резкого падения в человеке покаяния, а значит ростом эгоизма и антидуховных настроений. А это - свидетельство восприятия человеком именно духа антихристов гуманизма. Человеческая душа заражается духовной смертью. И как не вспомнить слова свт. Иоанна Златоуста, что приход антихриста - это не наказание Божие, а попущение Божие, поскольку человек сам к нему стремиться.

Отказываясь от приобретения во Христе через жизнь в подвиге от подлинной свободы, свободы от греха и дьявола, человек невольно становиться рабом греха и дьявола. Он соглашается с системой антихристова контроля, не ощущая в этом согласии совершаемого предательства Христа. Современный человек не слышит ни голоса старца Паисия святогорца, ни старца Иустина, которые в один голос говорят о «знамениях времен», о духовном падении современного человека, о предательстве Христа через принятие электронного паспорта, и через согласие с введением системы электронного контроля.

Есть ли выход из даже этого кризисного в духовном плане положения? Всегда есть, если человек, осознавая опасность: не идет на компромисс с этой системой, и начинает жить христианским подвигом, противостоя благодатью Божией процессу разложения и апостасии. Дай Бог, чтобы слова старца Иустина Пырву для нас были будильником, который будет будить нас от духовной спячки, стряхнет с нас беспечность и духовное безразличие. Слава Богу, эти слова старца Иустина были услышаны иерархами Румынской Церкви и Священный Синод призвал народ Божий не принимать паспортов нового поколения.
http://3rm.info/4458-prishlo-vremya-muc … ustin.html
А на Руси?

+2

4

Тугодум написал(а):

А на Руси?

А на Руси как всегда с тех пор, как убили Помазанника Божия. Так что нам приходится пока самим бороться.
Господи, вразуми ты наших пастырей, ведь есть же такие, кто ещё может принять вразумление и возвысить голос в защиту своей паствы!...

0

5

Свидетельствующие об истине в защиту веры подобны апологетам прошлых времен
http://svavva.ru/wp-content/up/4519-150x150.jpg

Архимандрит Иустин (Пырву)

Старец Иустин (Пырву) глубоко почитаем в Румынии. За духовными наставлениями, укрепиться в вере, получить совет, поучиться стойкости к нему в обитель Петру-Водэ приходят не только православные Румынии. Сам угодник Божий много претерпел за веру, проведя 16 лет в коммунистических застенках.

– Церковь в наши дни сотрясают различные нестроения. Как к ним следует относиться?

– Те люди, которые свидетельствуют об истине в защиту веры, подобны апологетам прошлых времен. Это доказательство смелости и самопожертвования тех, кто свидетельствует. Потому что в наше время, когда истину все время норовят скрыть с помощью различных ухищрений, риск весьма велик: можно потерять работу, оказаться выброшенным на улицу, попасть в тюрьму, быть расстриженным…

– Речь, возможно, идет о героизме особого рода?

– Это совсем не героизм, а боязнь продать свою душу. Это обязанность. Не свидетельствовать – вот поступок особого рода: молчать гораздо тяжелей.

– А когда нужно промолчать?

– Когда для этого придет время. Должно знать, когда следует промолчать, а когда свидетельствовать. Но во многих случаях молчание есть сокрытие существующей реальности, измена истине. Мы знаем, что ученик святого Паисия промолчал в ответ на слова некоего иудея, хулившего его веру и называвшего ее неправой. А потом, когда он вернулся в монастырь, то святой не признал его своим учеником, видя, что благодать крещения покинула того: он согласился (с иудеем) и отпал от Божией благодати.

Не имеет оправдания позиция стороннего наблюдателя. Такое случается, когда ты находишься в незавидном положении, когда не на кого опереться. Но если ты имеешь достаточно сильную поддержку, у тебя появляется дерзновение свидетельствовать, идти безбоязненно вперед; это подобно тому, как ощущает себя ребенок, чувствующий рядом присутствие отца. Но разве нас не поддерживают Христос и его святые и истина, которая налагает на нас обязанности? Вера наша не пустяк, святые отцы свидетельствовали о ней своей жизнью, своим словом и даже собственной смертью. Мы стоим на непоколебимом основании, которого другие не имеют. Наша Православная Церковь не изобретение человеческое, она пребывает вовек; Церковь не земное учреждение, а Божественное. Нам необходимо следовать путем святых отцов. Они ко всему относились с вниманием, а когда речь шла о ереси, они ее порицали, обращаясь с наставлениями и поучением к людям.

– Но то были святые. Мы, будучи грешными, можем ли свидетельствовать так же, как и они?

– Конечно, можем. В любое время мы можем так поступать. Божественная благодать действует постоянно, ведь благодать всегда одна и та же, вчера, ныне и во веки. Мы существа недостойные и становимся еще более недостойными, если пребываем теплохладными – когда мы ни холодны, ни горячи.

– Кто имеет право свидетельствовать?

– Тот, кто имеет убеждения, тот о них и свидетельствует. Любой человек. Но не стоит заниматься теми вопросами, в которых не разбираемся, но только тем, что нам хорошо известно и что мы готовы хранить и защищать. Если хочешь заняться апологией более серьезно, нужно иметь духовное знание, особый дар от Бога заниматься этим, как то было у святых отцов. Если этого нет, то нужно обладать обширными познаниями, которые находятся в согласии с учением святых отцов Церкви.

– Насколько оправдано вмешательство в дела других вер, других церквей?

– Православная Церковь вечна присутствием Господа Иисуса Христа, она непреходяща, ей нет необходимости ни во что вмешиваться. Она сближается с другими, но не вмешивается. Даже не может быть зависима.

Ко мне приходит много людей с вопросом, как им поступить: посещать или нет те церкви, где проводились экуменические службы? Я сказал им, что если они видят, как те и другие совместно причащаются, то больше пусть там не остаются. Мы следуем с благоговением словам святых отцов, которые запрещают находиться под одной крышей с еретиками. Ведь каноны запрещают находиться за трапезой даже с невенчанными христианами, не то что с еретиками! В данном случае это уже не Церковь.

Впрочем, согласно пророчествам, все церковные организации падут страшно и сразу, даже сама Церковь как земное учреждение. Святитель Игнатий (Брянчанинов) говорит об этом. Церковь падет, восприняв гуманизм. Гуманизм – это поклонение идолам; опять же догмат о папской непогрешимости – это одна из сторон гуманизма; по словам святого Иустина (Поповича), это возрождение идолопоклонства.

И коммунистической партии поклонялись, почитали ее как идола. А тех, которые хотя и молчали, но приняли коммунистическую идеологию, пускай даже и по принуждению, тех тоже можно считать идолопоклонниками.

– Эти опасности не всегда понимают люди, поскольку ими легко манипулируют средства массовой информации. Как можно их пробудить?

– От незнания пасомые не имеют понятия, кого славить. Очень трудно убедить большое число людей, когда все превозносят одно и тоже. Что скажешь бедному человеку? Он поступает так со времен античности, когда обрекли на смерть одного философа. Людям тогда были розданы черепки, на которых они должны были начертать свое решение. Одна старуха написала, что философа следует убить. Кто-то спросил ее: «Знаешь ли ты его?» Та отвечала, что не знает. «Так как же ты могла осудить его?» – спросили ее. И старуха произнесла в ответ: «Если все так поступили, то и я следую за всеми».

– Если ты не живешь по православной вере, какую силу может иметь твое свидетельство?

– Если ты не живешь согласно православным канонам, не дерзай ничего говорить. Но если ты хотя бы немного веришь и боишься потерять правую веру, то тебе даст Господь и силу, и разумение свидетельствовать, и смелость, и жертвенный дух. Самое важное – быть именно там – на тесном узком пути. Как вы полагаете, христианин – это обязательно тот, кто строит церкви, и вычитывает акафисты, и верит, что делает все с превеликим послушанием, но при этом не знает об основных истинах Церкви? Послушание ведет к спасению. Значит, когда твой путь спасения в опасности, ты уже не в послушании.

– А каким образом это можно понять?

– Очень просто. Когда ты поживешь как должно совсем немного, Господь тебе откроет многое. Нужно исполнять свой долг христианина, и Он даст тебе разумение, с помощью которого ты преодолеешь все препятствия.

– Но если истину отстаивают со злобной яростью?

– Это зависит от многих обстоятельств. Откуда известно, что защитник Православия в своих действиях одержим злобным чувством? Как же не гневаться на грех и еретиков?! Я имею на это полное право. Святитель Иоанн Златоуст говорит, что свята та рука, которая ударила еретика. Не могу сказать, что тот, кто констатирует и анализирует факт, делает это непременно страстно. Может быть и такое, но не всегда.

Есть еще место и для жертвы. Потому что я иду на нее не для того, чтобы добиться или каких-то прав для себя, или материального достатка, но лишь для того, чтобы уверовать. Тогда не время раздумывать. Тогда, когда отнимают мой дом, мне надо сказать: «Да будет благословенно имя Божие!» Ведь что сделал Иов, когда враг захотел посягнуть на его душу? Он не предал ее, нет.

Не заботьтесь слишком о теле, душу, прежде всего, надо хранить. Потому что если мы теряем правую веру, это значит, что мы теряем душу. Как сделать так, чтобы не продать ее? Пребудем православными.

– А как быть, если речь идет о подчинении нынешним властям?

– Мы подчиняемся в том, что не противоречит заповедям Божиим. Я подчинюсь пастырю, который входит и выходит через дверь. Но того, кто входит как тать неизвестно откуда, пускай и через алтарь, или через корчму, наркотики, гомосексуализм и прочие беззакония, того я не желаю слушать. Ведь на нас лежит ответственность, а мы что делаем?

– Ну, а если вас лишат сана?

– Лишение священнического сана – дело человеческое. Но вспомним святых, претерпевших гонения и всяческие притеснения, которых мы, вероятнее всего, недостойны? Не случилось ли подобное и со святителем Иоанном Златоустом? Но он не отступил. Это нисколько не помешало ему и в дальнейшем свидетельствовать об истине.

– Достойно быть гонимым?

– Конечно, достойно, ведь это значит, что ты еще живешь. Если бы мученики не пролили свою кровь во свидетельство правой веры перед лицом гонителей Церкви, то мы бы не обладали тем наследием, которым ныне пользуемся.

– Какая самая большая проблема стоит перед Церковью сегодня?

– Самая большая опасность состоит в том, что мы по прошествии 2000 лет подкапываем основание свято алтаря, служа неправде. Зло в нас самих.

Беседу со старцем Иустином (Пырву)
перевел с румынского Владимир Мухин
Glasul monahilor. 2005. № 4 (18), aprilie

+4

6

Спасение - главное? А инстинкты ведут нас в космос, ибо исполнение инстинктов самосохранения и продолжения рода есть путь к вечной жизни. Для вечной жизни разум должен, как ни странно, просто вечно жить. От чего надо спасать себя?

0

7

kobeykin написал(а):

От чего надо спасать себя?


От того, что мешает человеку приблизиться к Богу, ведь именно обОжение и есть цель жизни человека. И то, что будет с человеком после смерти - это только продолжение его состояния здесь.

Ваши слова об инстинктах и прочее - для православных лишены всякого смысла. Если хотите понять, почему люди так считают, изучайте Священное Писание, если оно для Вас ничего не значит - зачем этот форум? Здесь люди с другим мировоззрением. Мне кажется по Вашим сообщениям, что Вам не интересно православное учение, а приходите Вы сказать свое мнение. Это Ваше право, только нам-то это зачем?) Мы здесь не богословы. Конечно ответить на Ваши вопросы всегда сможем, но только вопрос, а ради чего Вы их задаете? И слушаете ли ответы на них?

Кстати, на Ваш вопрос Вам ответили: В защиту единственной в мире Церкви - Церкви Православной

+1

8

kobeykin написал(а):

От чего надо спасать себя?


От вечной погибели. 
Это православный форум, а не атеистический. Поэтому здесь вы можете только задавать вопросы, а не озвучивать свои заблуждения и недоумения.

+1

9

kobeykin написал(а):

исполнение инстинктов самосохранения и продолжения рода есть путь к вечной жизни


Это инстинкты животных, а человек все-таки отличается от них. И по православному учению - терпение, смирение и любовь -  помогут обрести эту вечную жизнь.

Инстинкт самосохранения это конечно хорошо, но раньше верные Христу отдавали свои жизни за Него, как и сейчас настоящий батюшка отдаст жизнь земную за Христа, если у него потребуют отречения....

По поводу продолжения рода - в Писании сказано об этом - что можно и не вступать в брак, но если человек не может, то путь вступит в брак (это не дословно - пишу своими словами), так же и с продолжением рода - монахи и монахини - обет безбрачия, и что - у них не будет вечной жизни?

kobeykin, что в Вашем понимании вечная жизнь?

+1

10

Беседа с отцом Иустином (Пырву), духовником современной Румынии …

25 июля - 40 дней, как отошел ко Господу архимандрит Иустин (Пырву), один из самых известных румынских старцев нашего времени. Он пользовался огромной любовью и почитался не только всей Румынией, но и далеко за ее пределами. Выпавшие ему страшные испытания укрепили его дух; вера же его всегда оставалась непоколебимой. Ее он отстаивал во все времена: и тогда, когда она «огнем и мечом» выжигалась коммунистической властью, и в наши дни, когда «мирные» угрозы оказывают еще более разрушительное действие на умы и души людей.

* * *

Любовь долготерпит... всё покрывает, всему верит, всего надеется, всё переносит.
(1 Кор. 13: 4, 7)

Предисловие к интервью 1991 года, взятого в монастыре Секу

Обратившись в Православие и приняв монашеские обеты, я имела благословенную возможность посетить обители Румынии и прожить в них два года. Моя глубокая любовь к этой стране и ее жителям возросла за это время, и я многому научилась, в том числе духу истинно христианского гостеприимства. Румыния была православной с самого своего начала: евангельской вестью ее просветил святой апостол Андрей. Православная традиция сохранялась здесь на протяжении веков. Я встречалась со многими людьми, монахами и мирянами, и их святость, любовь к Богу и ближнему произвели на меня сильное впечатление и преобразили меня.
Одним из тех, с кем я познакомилась и кто оказал глубокое влияние на всё мое существование, был отец Иустин (Пырву). Когда я в первый раз встретилась с ним, он был духовником монастыря Секу, в котором жило около 50 монахов. Дивный отец Иоанникий (Бэлан)[1], автор «Румынского патерика», радушно принял нас, приехавших в эту страну, чтобы познакомиться с отцом Иустином.

Впервые увидев отца Иустина, я заплакала. Что-то в глубине моей души было затронуто, хотя я еще ничего не знала о батюшке. Я ощутила его святость и глубину, я почувствовала притяжение и духовную любовь к батюшке и захотела как можно больше узнать о нем. Я начала расспрашивать людей о батюшке и узнала, что при коммунистах он провел в заключении 16 лет (1948-1964). Мне сказали, что он никогда не топит зимой в своей келье и что подвизался в пустыне, поэтому многие приходят просить у него совета и ищут утешения и успокоения.

Я решилась взять у него интервью, и мне помог мой друг, Штефан, который переводил.

Глядя, как люди самых разных сословий со всех уголков страны идут к келье отца Иустина, я подумала, что также спешили увидеть святых и мудрых старцев Оптиной пустыни, посоветоваться с ними и исповедаться у них.

Я ждала, как обычно дожидаются у дверей батюшкиной кельи. Все несли батюшке подарки: картошку, растительное масло, хлеб и прочее, а батюшка передаривал всё это следующему посетителю.

Батюшка каждого принимает с совершенной любовью. Его духовным чадам известно много случаев, когда батюшка им помогал. Многие говорят, что он святой.

На первый взгляд батюшка кажется простым, в то же время что-то необыкновенное чувствуется в нем. Больше всего в батюшке меня поразило безмерное страдание, возникшее в нем ради Господа. Он святит Его, и поэтому любое бремя, принесенное к нему и возверженное на его плечи, легкое ли оно или тяжелое, батюшка берет и несет как свое собственное. Я имела возможность видеть, как боль, сокрытая в словах людей, поражает его в самое сердце.

Батюшка молча сидит, слушает, а затем из его уст исходит именно то, что для тебя необходимо, - просто и верно.

В его глазах всегда сияет умиряющая радость.

Отец Иустин теперь живет в другом монастыре, основанном им самим и называемом Петру Водэ.

Когда моя приятельница из Бухареста прочла первое интервью, взятое у отца Иустина в монастыре Секу, она тоже решилась взять у него интервью для одной бухарестской православной газеты. Это второе интервью. В третьем отец Иустин рассказал мне об одном чуде, случившемся в то время, когда он был политзаключенным, рассказал о грехе трусости и об искуплении этого греха. Он дал мне его за несколько ночей перед тем, как мне уехать из Румынии.

Монахиня Нина
(скит Святого Креста, монастырь святого Паисия,
Форествилль, Калифорния, февраль 1994 г.)

Монашество в нынешнее время предполагает утрату одиночества

Архимандрит Иустин: Современная монашеская жизнь полностью отличается от той, которая была в прошлом. В настоящее время монашество призвано защищать истину веры. От монаха требуется оставить свое уединение и затворничество.

Вспомним святого Василия. Свою святую жизнь он провел среди человеческих страданий. Больницы, основанные им, и прочие его дела свидетельствуют о том, что ему известны были многие житейские страдания.

Монах - это единственное человеческое существо, имеющее такую привилегию: он всегда должен быть готов работать всюду, где это нужно, не получая за это материального вознаграждения. Он тяжело трудится для утешения и облегчения страданий и жизни людей - один. Поэтому то, что делают монахи, очень мало ценится.

Нас опережают события. Мы, кажется, не понимаем, с каким духовым убожеством сталкиваются наши братья в миру. Монах должен напряженно проживать собственное монашество, но в то же время должен заботиться и о мире. Он должен быть молящимся свидетелем, горящим светом для людей, мучеником, принесенным в жертву за истину христианства.

Монастырь - это действительно место молитвы. Но наши монастыри озабочены и заняты тем, чтобы сами монахи поддерживали в себе состояние молитвы. И даже мы сами, монахи, холодны, не имеем должного жительства, мы не молитвенники с этой точки зрения. Как же тогда мы сможем помочь людям в миру, ищущим истину, которых становится всё больше и больше?

Конечно, миряне хотят видеть святость в монахах здесь, теперь, на этой земле. И обманывать их никак нельзя. Мы, монахи, не можем только говорить им, что Бог существует и в Него нужно верить. Мы должны быть молящимися иконами, пылающими жаждой Бога, светочами, потому что люди, которые к нам приходят, очень подготовлены интеллектуально (культурны и образованны) и ищут истины.

У нас нет веры и храбрости святых отцов.

Наше чудо на земле заключается в том, чтобы жить святой жизнью среди стольких вещей, от которых мы должны отказаться.

Мы, румыны, действительно, жили несколько изолированно, не будучи особо причастны к большому благосостоянию и технологиям, и эта ситуация была благоприятной на уровне духовной мудрости. Например, семейная жизнь: здоровье семейной жизни необходимо для всякого человеческого существа. Я хочу сказать, что когда мы не были счастливы с материальной точки зрения, мы не были менее хорошими христианами. На Западе христианская духовность очень ослабла из-за очень сильного технологического развития, начавшегося в особенности после Французской революции.

Скажу вам, что такое монашество, - это единственное оружие нации, которая всегда должна сражаться на передовой линии фронта. Это верно, что мы, монахи, сегодня слабы и средства наши скудны. Такими мы стали после Первой мировой войны, когда франкмасонство заполонило нашу страну. Церковь становилась всё более и более покорной. У Кароля II[2] был продажный характер. Он умертвил выдающихся людей страны, натравил друг против друга политические партии, старался дискредитировать и обесславить партии и заставил их действовать против интересов страны.

Церковь всегда была политически покорна, подчинена политическим действиям и прихотям. Наше религиозное образование было очень скудным. У нас действовала только одна семинария для монахов - в монастыре Черника, но и та была закрыта после 1940 года по политическим мотивам.

Прикрываясь словами «повинуясь властям, мы повинуемся Самому Богу»[3], наша иерархия покорилась цезарю мира сего. Это подрывает само наше существование. Я не хочу сказать, что надо быть непочтительным, но подобное искажение библейского стиха поработило нас, монахов, политикам. К несчастью, мы не обладаем верой и храбростью наших святых отцов, которые выходили из монастырей и мест отшельничества и шли на улицы и базары Константинополя, чтобы ценой собственной жизни не допустить уничтожения святых икон. И если бы у нас была хоть толика этой веры святых в Господа нашего Иисуса Христа, мы, безусловно, смогли бы изменить судьбу нашей страны.

Вы видите, мы молчали слишком долго, мы слишком долго прикидывались, будто не видим и не слышим ничего. Мы всё еще спим. Не дай Бог, чтобы нам пришлось отвечать пред Богом как предателям веры!

Самый интересный жизненный опыт - познать самого себя

Монахиня Нина: Батюшка, расскажите, пожалуйста, о годах, проведенных вами в заключении.

Архимандрит Иустин: Дорогие мои, это был мрачный период ужасных страданий, годы, в которые очень тяжело было жить. Чтобы успокоиться душой и отвечать на вопросы, нам потребовался бы целый год.

Допросы, которые тогда проводились, затронули множество людей. Например, если я в 1945 году говорил с кем-нибудь всего 10-15 минут и потом через полгода опять встретился с этим человеком, то его имя всплывало на допросах.

Мы должны были отвечать на вопросы так: «Да, я, конечно, имел с ним короткий разговор», - и следователи спрашивали: - «О чем вы говорили? О том, как организовать сопротивление?»

Мы отвечали: «Нет, ничего подобного, мы говорили об обычных делах», - и тогда нас били и воздействовали на нашу психику, пока мы не подпишем бумагу, в которой значилось, что мы знали обо всем и были преступниками. И так мы получали по 10-15 лет срока.

Всё это много значило в моей жизни. И вот когда все эти допросы закончились, в моей жизни наступил период покоя; фактически все мы, заключенные, проходили через этот период. Он начинался, когда нам удавалось войти внутрь себя. Это самый важный опыт, который только можно иметь в жизни: познать самого себя.

Затем следует период укрепления на пути страдания, благодаря которому тебе и удается познать самого себя. Это было совершенно просто - то, что мы открывали самих себя в те часы на одре болезни: это был зов.

Спустя 15 с половиной лет я встретил одного из бывших заключенных, он стал епископом и тоже удалился в монастырь. И он мне сказал: «Отче, я знаю, что ты многое выстрадал. А тебе не кажется, что нам не следовало лезть в политику?» - «Преосвященный, с вашего позволения, это не политика. Это наше право и долг - бодрствовать и защищать себя и истину христианства. Это подразумевает, что мы должны говорить и указывать людям на опасности, с которыми сталкивается христианство в наши дни».

Епископ не был доволен этим ответом.

Только поняв, почему мы оказались в тюрьме, мы начали сопротивляться. Затем последовал период, когда мы возомнили себе, будто придут американцы и освободят всех нас, но потом мы избавились от иллюзий тех дней. А люди так горели этой надеждой. Но этот слух был пропагандой чистой воды. Это был прием коммунистов, с помощью которого они ловили еще больше жертв, и еще больше людей становилось заключенными.

Затем последовало истинное духовное укрепление. Оно было очень сильным и почти необъяснимым, поскольку мы были совершенно изолированы в таких крепостях, как Аюд и Герла. Аюд и Герла были фабриками по производству мучеников в самом буквальном смысле слова.

Мы были свидетелями деградирования собственного тела. На какой-то стадии мы уже не могли чувствовать ничего, это походило на глубокий покой. Ты мог чувствовать только свой позвоночник. Единственное, чем еще держалось тело, была прочность мышц. Когда же мы переступали через эту стадию, оставалось только ждать смерти и готовиться к ней; постоянно жить в этой реальности и всегда иметь ее перед глазами было просто ужасно. Так что ты не удивлялся, когда твой брат по несчастью с соседних нар уже не отвечал на твой зов. Он мог быть уже мертв, и так внезапно случилось много смертей.

Из-за крайнего истощения всё тело начиналось опухать: ноги, пальцы, голова. Мы спрашивали себя: почему становимся такими пухлыми? Среди нас были врачи, и они объяснили нам, что, когда тело лишается сил, оно уже не в состоянии выводить жидкость, имеющуюся в мышцах. Мы нажимали пальцем на кожу, там образовывалось углубление, и кожа не возвращалась в прежнее положение. Это состояние означало, что смерть была вопросом нескольких часов.

Все мы были очень молоды: от 22 до 35 лет. Когда ты входил в эту фазу, то мог утратить контроль над собой - ты уже не отдавал себе отчета, что ты говоришь и что делаешь.

Это были дни жертвоприношения и самопожертвования, исключительные, уникальные

Что я, как священник, мог сделать в той ситуации? Я начал исповедовать этих людей, особенно в посты: в Великий пост, Рождественский, Успенский, Петров. Но я мог исповедать только трех-четырех людей, мучившихся со мной в одной камере. А что я мог сделать для остальных, томившихся в соседних камерах и над нами? Как добыть Тело и Кровь Господа Иисуса?

Эта ответственность за то, чтобы изменить духовную жизнь других людей, стала главной радостью в моей жизни. Лично я сам уже не чувствовал боли. И, имея такое свое дело, я здесь был счастливее, чем когда находился на свободе, в миру. Это происходило и потому, что наша духовная жизнь становилась все глубже, намного глубже, чем до заключения.

Однажды я лежал с гепатитом в изоляторе. Тогда у меня закончился последний кусочек Святого Причастия - не осталось больше ни крошки. Там лежал и один 28-летний мужчина, Шербан Константин из Констанцы. Он страдал циррозом, и у него уже началась стадия разложения. Весь день и всю ночь он кричал, стонал и плакал. Он не принимал Святого Причастия четыре года, а дома у него осталась жена с двумя детьми. Что я мог тут сделать? Ночью и рано утром, между 4 и 5 часами, я исповедовал его по пять минут, ибо охранники следили за нами через глазок. Они ходили с одного конца коридора до другого и заглядывали в глазок каждой двери: не стоишь ли ты на коленях и не пытаешься ли молиться за кого-нибудь?

Что мы могли тут сделать? Мы условились поговорить, и я сказал: «Ребята, нам надо пойти потребовать, чтобы нас посмотрел врач, потому что мы, такие слабые, как сейчас, имеем право на чуточку вина».

И вот так я и начал: с маленьким кусочком хлеба, который у меня был, и со всеми молитвами, которые знал, в уголочке, что находился вне зоны видимости из глазка, один. И если мне удавалось иногда совершить святую Литургию, тогда оно [Святое Причастие] было. Это были дни жертвоприношения и самопожертвования, исключительные, уникальные.

И больно было смотреть, как человек умирает у тебя на глазах. Это настоящее мучение. И так мне удалось преподать Святое Причастие этому мужчине из Констанцы, который умер через три дня, и его унесли из камеры.

Я исповедовал людей из других камер с помощью азбуки Морзе. Каждый знал, как общаться через стену. А что нам было делать? Вести беседы нам было не так-то легко, особенно когда их инициировали те из нас, кто сотрудничал с властями. Ты мог сказать что-нибудь в этом разговоре, это записывалось на магнитофон, и затем то, что ты сказал, использовали против тебя.

У всех нас были большие сроки: по семь, восемь, девять, десять лет и больше. Когда была возможность, мы прятали несколько крошек хлеба в швах одежды. Нас, правда, проверяли, но не слишком тщательно. Так что если удавалось спрятать 20 или 25 граммов хлеба в швах одежды, то этого было достаточно, чтобы приготовить Святое Причастие для сотни человек.

Единственным местом встречи для нас был туалет. Ты мог сообщить с помощью азбуки Морзе, что в таком-то месте туалета исповеданный человек найдет Святое Причастие. Или мог передать Святое Причастие, когда мы проходили мимо камер, убедившись, что охранники тебя не поймают на этом.

Это были светлые и радостные дни, и жизнь была насыщенной. Это было самое лучшее место для религиозного воспитания. Но потом охранники раскрыли это, и нас сразу же постарались раскидать по разным местам. Нас решили отправить на соляные копи, не делая разницы между здоровыми и больными людьми.

Мы праздновали Воскресение Христово на глубине 800 метров под землей

Последовали две недели тяжелого труда. Надо было орудовать гигантским молотом весом в 15-20 килограмм, разбивая им большие куски соли. Внизу в шахте температура была под 35-40 градусов, и пот лился по нашим телам ручьями.

Вспоминаю, как один священник, отец Шербан, упокой, Господи, его душу, в какой-то момент не мог больше держать молот в руках и сказал нам: «Слушайте, я намерен сказать им, что отказываюсь совершать самоубийство таким способом». На следующий день он на перекличке сделал шаг вперед и проговорил: «Господин начальник, я больше не могу спускаться в колодец; если хотите, дайте мне какую-нибудь работу наверху».

Начальник ему ответил: «Хорошо, там видно будет, а сейчас спускайся в шахту».

И хоть ему и не понравилось то, что ему сказали, но он спустился в шахту. На следующий день начальник лагеря сказал ему: «Шербан, ты остаешься наверху».

В лагере был длинный многометровый забор, окружавший какой-то участок земли. Нам не разрешалось приближаться к этому месту возле забора. Шербана поставили на кухню чистить картошку. Дежурный солдат приказал Шербану взять корзину с мусором и вынести ее из кухни. А кухня была рядом с этим забором.

«Мне нельзя туда нести». - «Шагай давай и выброси мусор там».

Он взял корзину с мусором, высыпал его, повернулся, и в этот момент в него выстрелили. Это произошло часов в 9 утра.

В 1954 году мы праздновали Воскресение Христово на глубине 800 метров под землей в соляной копи.

Всё в те времена делали по советскому образцу, вся жизнь строилась по советскому образцу: праздники, музыка, всё. Даже охранникам это надоело, они и просили нас: «Спойте-ка нам румынских песен. Мы хотим услышать о жизни румын, мы у себя дома».

Внизу, в шахте, мы трудились бок о бок с гражданскими, но нас называли «специальной рабочей силой». Нам не разрешали обращаться друг к другу по именам, мы носили номера: 2121, 400 или 200. Можешь себе это представить?

Мы, заключенные, были вместе с теми людьми, цивильными шахтерами, и они старались показать нам, как надо работать, и научить нас (мы ничего не знали о горном деле). Сотрудники «Секуритате» - неважно, одеты они были в гражданское или в униформу, всё равно были из охранки, - сказали рабочим, трудившимся с нами, что они будут работать с очень опасными заключенными, уголовниками, и с заключенными нельзя говорить сверх строго необходимого, потому что мы, мол, становимся очень агрессивными, можем даже убить.

Мы таскали те железные инструменты, которые используются в шахте, очень тяжелые. Не прошло и месяца, как гражданские поняли, что преступники ведут себя на удивление мирно. Они стали обращаться к нам так: «господин профессор» и «батюшка». А потом задались вопросом: «Как же так? Что за преступники эти ребята?»

Через какое-то время гражданские стали приносить нам кое-какую информацию с земли: вырезки из газет и тому подобное. Вы не можете себе представить, что это значило для нас, особенно для интеллектуалов, бывших среди нас. Для них было смертельным наказанием ничего не знать о том, что происходит в обществе.

Надо иметь очень прочную психику, чтобы смириться с этим, спасти свою душу, сердце и ум, сохранить их в целости и неизменности. Это на самом деле и старались разрушить у нас: старались умертвить душу, ум, сердце и волю. Так что можете себе представить, каким благословением для нас было, когда эти гражданские, эти люди оставляли какие-нибудь новости, информацию, чтобы мы ее нашли.

Но однажды мы нашли вот такую записку: «СТОП росту выработки. Власти хотят заставить нас работать как можно больше, а мы не можем! Нам собираются урезать зарплату, а у нас дома семьи, которых надо кормить».

Мы работали интеллигентно, знайте это, среди нас ведь было много умных людей, образованных, пускай внешне этого и не было заметно. Но когда мы поняли, почему к нам меняется отношение, мы «сменили пластинку». Мы, заключенные, были слишком честными, но гражданские научили нас, что нужно делать: заполнить вагонетку камнями, а сверху насыпать руды. Так что вместо 50 вагонеток выходило 70. Получалось, что мы работаем производительнее, и начальство стало увольнять гражданских.

В то же время некоторые из гражданских с великой предосторожностью стали проносить в руках газеты. Там среди нас были люди самых разных политических взглядов, в точности как сегодня. Прочитав газеты, давали глубоко прозорливые политические комментарии. Затем стали появляться фрагменты из Священного Писания. Но это, конечно, всё разоблачили в конце концов, поскольку среди нас были агенты. Каждый третий был агентом.

После этого последовал целый год полной, настоящей изоляции. Мы были так отделены от мира, что не могли узнать времени, когда начиналась Святая Пасха. Особенно в Аюде мы были сбиты с толку: ровно в 24:00 реформатская церковь зазвонила в колокола, а мы ждали, когда зазвонят в православном храме, превратились в один слух, чтобы только не пропустить этот звон.

«Ты смеешь говорить, что веришь в Бога?»

Сам я был одним из тех, кто катил вагонетки, использовавшиеся в шахте для перевозки руды, так что работа моя заключалась главным образом в том, чтобы много ходить. Многие из нас трудились вместе. Как же нам отпраздновать Пасху? Мы собрали все металлические обломки фрез для горных пород и подвесили на веревочке. Они производили чудесный звук. Я водил по ним металлическим прутом туда-сюда.

Время сбора было назначено в 2:30. Это был тот момент, когда мы вошли в подъемник, и тут и начался тарарам. Это был удивительный момент в нашей жизни, когда мы почувствовали, как от духовного восторга захватывает дыхание. Мы, священники, запели всё, что знали, громко, глубоко, с такой отвагой. Мы были словно вне себя. Никто не боялся опасности: сейчас или никогда. Входя в подъемник, мы пели «Христос воскресе!» А потом услышали спускавшихся с поверхности в шахту нам на смену, мы могли слышать их пение в глубине, в шахте.

Петь мы начали внизу, под землей, и продолжили в подъемнике и на земле. В душ мы тоже вошли с пением. После мытья нам обычно давали чай, но в тот день начальство вместо чая заперло нас в бараках на два дня.

Через два дня нас всех выстроили перед начальником лагеря: «Вы ведь знаете, почему вас заперли, да? Что это вам взбрело в голову, будто вы здесь находитесь для перевоспитания? Когда же вы образумитесь? Послушайте-ка, отморозки! Ваша жизнь в наших руках, это мы решаем, что будет с вами. И мы решили, что вы не годитесь ни на что. Мы всех вас расстреляем! А теперь всем священникам встать справа от меня!»

Нас было там 20 священников, как православных, так и греко-католиков. Я не вышел, остался с мирянами. Затем начальник снова начал: «Посмотрите-ка на них внимательно! Видите? Вот кто учит вас своим идеям. Это убийцы, вбивающие вам в голову мысль о Боге. Я не знаю, откуда священники взяли эту идею Бога. Эй, вы! Вы еще смеете говорить, что верите в Бога?! Кто говорит, что верит в Бога, шаг вперед, сейчас же!»

Что мне делать? Тогда я не сделал шаг вперед, но теперь должен был сделать. В тот момент мне не хватило храбрости, но тут я сказал себе, что должен сказать то, что есть: я верю в Бога. И я вышел вперед. Начальник знал меня очень хорошо: «А ну-ка, скажи, откуда ты?» Я сказал ему, откуда я, и он спросил меня: «Ты действительно веришь, что Бог существует, не так ли?» - «Да!» - «Есть ли еще кто-нибудь, кроме тебя? Соберем всех».

И собрали всех священников. Лагерный двор был весь в глубоких ямах, полных воды. Начальники гоняли нас по этим ямам в течение двух часов. Наконец ни в одной яме уже не было воды, а весь двор превратился в грязное болото.

Для нас наступили тяжелые времена. Они боялись, что мы организуем там группу сопротивления. Сначала нас стали допрашивать. Но допрос был без пристрастия, можно сказать, даже цивилизованный. Просто начальство уже всё знало о нас: мы находились там уже много лет, и во время допросов нас внимательно слушали, чтобы посмотреть, что мы скажем.

Среди нас были люди разных категорий: университетские профессора, инженеры, врачи, судьи и священники. И все друг у друга учились. Это была такая школа, глубокий жизненный университет. Там я выучил немецкий и итальянский. Там были богословы, они учили нас догматике, молитвам, славословиям, акафистам, всему. Мы все учились друг у друга. Вот как сохранилась искра жизни, вот как мы остались живыми.

Можно было слушать пчеловода и за долгие годы узнать в деталях всё о пчеловодстве и медогонке. Одновременно ты мог стать виноградарем и географом. После заключения можно было без труда поступить в любой университет, если бы было желание. И всё это происходило в той ситуации, когда не было бумаги и карандаша. Но можно было выучить французский, царапая буквы на земле или стене гвоздем или ногтем. Преподаватель французского, которого я знал, писал на стенах слова и целые тексты.

Мы всей душой считали, что было бы абсолютной ошибкой не сопротивляться всем вместе, не исполнять свой долг - приносить себя в жертву.

Всё началось в 1917 году, с русской революции. То есть с коммунизма. Мы могли ясно видеть его угрозу, мы ведь читали газеты, не так ли? Но только мы не ожидали, что эта катастрофа обрушится на нас после 1944 года, и даже потом мы не были сплочены против коммунизма. У нас не было такой силы и по той причине, о которой я сказал раньше, - что Церковь предпочитает не вмешиваться в политику, склонна к тому, чтобы повиноваться государству. Но она тогда уже не Церковь! Что в ней останется от Церкви? Где будет ее сила? Коммунистический режим знал, как подружиться с тем, кто повинуется...

Коммунисты прекрасно знали,
что самую большую опасность представляла Церковь

Штефан (румынский переводчик): Батюшка, я думаю, что у нашего народа по сути ничего общего не было с идеями коммунизма.

Архимандрит Иустин: Не было, это правда. Мы никогда не верили в их идеи. Коммунисты знали, как провести своих людей в те или иные места. Что еще они могли сделать? Множество людей отправили в заключение. Брали по семь-восемь человек из каждого села, элиту: священника, учителя, самых знающих и самых уважаемых. А оставшиеся подчинялись безропотно.

Ввели в школах гимн республики вместо «Отче наш», посадили учителей и самых значимых людей в тюрьмы и заменили их теми, которые едва могли читать и писать без ошибок, вот кому дали власть. Коммунисты протолкнули вперед, во власть самые низменные элементы, людей без веры и без Бога. Посулили им материальных благ и дали их, поскольку те были очень бедны. Вот как они стали членами коммунистической партии. А это и не было коммунизмом. Это была только гротескная пародия и на коммунизм, и на национализм.

Коммунисты знали совершенно точно, что самую большую опасность представляла Церковь. И говорили об этом все время: «Да как вы можете оставаться такими дураками и верить этим попам? Вы что, не видите, что они стали теперь наши? У них ничего общего с Церковью нет. Вы что, не видите, что они уже не служат Церкви?»

В то время я говорил с властями охранки напрямик, без страха. Они ведь не могли наказать меня больше - я и так был приговорен к пожизненному. И меня действительно слушали. В какой-то момент они даже заколебались: «Не лучше ли будет поверить ему, ведь он страдает из-за нас?» Но они, конечно, не могли бы убежать от коммунистов, как хотелось бы. И говорили мне: «Ты прав, здесь ты преступник, хотя у тебя ничего общего с преступниками нет».

Вместе с нами отбывали настоящие уголовники: воры, разбойники, приговоренные на 10-15 лет. Страшно было даже посмотреть на них.

«Почему вы не даете нам хотя бы половину того, что разрешено им?»

Нам запрещалось видеться с родственниками, поддерживать переписку, в то время как уголовники и воры переписывались, получали посылки из дому, всё что хотели.

На это служители охранки неизменно отвечали нам, что мы - действительно опасные преступники из-за нашего образа мыслей: «С вашим образом мыслей вы можете убить весь народ, в то время как они (заключенные уголовники) убивают то тут, то там по одному человеку. Опасность - это вы с вашими умами и идеями. Поэтому мы вам не разрешаем даже говорить с родственниками». - «Это потому, что мы их убедим в том, о чем ты сам знаешь, что это благо и истинно. Так что если ты этого не принимаешь, так это потому, что ты не хочешь этого принимать наперекор собственной совести».

Так я говорил, не боясь.

Это то, что я называю обезображиванием людей.

Мы не знаем, как защитить свое существо, наши сердца и души. Это действительно важная вещь, это та наша глубинная реальность, которую мы как человеческое существо должны постоянно поддерживать и защищать. А мы никогда не умели защищать свою душу. Мы восставали, когда материальный уровень резко падал, но никогда не восставали, когда нападали на душу нашу и разрушали ее.

Церковь должна вернуться к своему долгу

Штефан: Вы полагаете, религиозная жизнь может помочь нам теперь?

Архимандрит Иустин: Да, конечно. Она может помочь нам существенным образом. Но, к несчастью, у нас всё такая же коррумпированная иерархия, какая была 45 лет при коммунистах. Иерархи, несомненно, знают свое ремесло, знают, как искажать, так что почти вся наша иерархия имеет отвратительные, уродливые пятна на своей совести. А пятно не стирается долгое время.

Я понимаю их. Грешить - это дело человеческое. Но оставаться в грехе и продолжать грешить - дело диавольское. Я не могу принять этой ложной позиции Церкви, священников и епископов, каждого, в то время как необходимо трезвиться и бороться, когда нация и вера находятся в опасности.

Штефан: Вы оптимист? Вы думаете, что Румыния...

Архимандрит Иустин: Если Румыния сейчас придет в себя, если станет честнее и будет бороться за свою жизнь и права, то, конечно, сможет победить. Но для этого мы все должны поддерживать друг друга, держаться вместе до конца. И я должен сказать, что люди - они такие, какими мы, священники, учим их быть и каковы мы сами. Мы видим себя в людях, как отражение в воде.

Церковь должна вернуться к своему долгу, потому что ее значение и влияние огромны. Патриарх должен всё взять в свои руки и понять, в чем долг нынешних людей. Это не значит, что все должны включиться в политику. Мы должны заниматься тем, чему Иисус Христос научил нас.

Штефан: Какой вы видите эволюцию монашеской жизни?

Архимандрит Иустин: Трудно сказать, покуда мы страдаем этим больным менталитетом. Монашество страдает той же болезнью, что и общество. Но когда монашеская жизнь снова станет здоровой, общество тоже выздоровеет. Монашеская жизнь сейчас находится в упадке.

Меня очень тревожат те жертвы, которые протестантский прозелитизм стал собирать в нашей стране. Нашу православную веру понимают только при материальных стимуляторах, вы не видите? Север Молдовы заполонен материализмом. Приходят и подкупают молдаван материальными благами: пакетами, джинсами и еще невесть чем. Наш добрый православный христианин совсем пропал, несчастный. Материальные блага - вот единственное, что его интересует теперь. Молдова была одной из самых духовных областей страны. А теперь у нее отъявленно-материальное мировосприятие.

Штефан: Вы думаете, что еще может открыться воинствующий характер нашего монашества? В чем он состоит? Хотелось бы услышать об этом.

Архимандрит Иустин: Православный устав - это вторичный элемент в сравнении с сутью нашей истины, с истинным призванием и миссией. Устав - это дело человеческое. Это не догма, не доктрина. Конечно, важно, когда и как ты читаешь вечерню или совершаешь святую Литургию по чинопоследованию. Но действительно важно кристаллизовать себя, развить в себе дух жертвенности, самопожертвования - вот сердцевина внешних проявлений. Я говорю о способности понять возраст, который мы переживаем теперь, и о нашей роли в исповедании православно-христианской истины.

Осознает ли монашество миссию, перед которой оно поставлено? Потому что монашество, в моем понимании, движет мир, оно хранит пламя жизни и истины в мире. Монашество - это гений христианства. Я не уверен, что чтение тропарей, вечерни, бдения, вставание в полночь для чтения акафистов делают человека счастливым. Я хотел бы видеть, как гений человека обновляет монашескую жизнь, в том смысле, чтобы она наполнялась творческой силой. Вот то, чего я хочу. Но в эти времена я не могу увидеть такого.

Мы не видим, что на Православие и истину со всех сторон идут штурмом атеизм, неопротестантизм, равнодушие и прочее. Глаза наши отвращены от этих угроз, и мы продолжаем давать всё тот же ответ: «Давайте поститься, молиться, исповедаться». Всё это верно и необходимо. Но мы ведь этого не делаем в действительности. Потому что если бы делали, то могли бы видеть результат - духовное обновление нашей веры, жизнь, полную жертвы.

Монашество - самое высокое призвание в настоящее время. Только монашеская жизнь своим светом, энергией своей жертвенности способна преодолеть современный кризис. Но, к сожалению, дело обстоит не так. Люди часто говорят: «Я видел Агапию[4]. Какой это красивый монастырь, какой милый, какой большой! Какие удивительные мастерские, какие удивительные вещи!»

Ну и что? Вы что, не можете увидеть этого в миру? Мы не нуждаемся в рекламе. Мы нуждаемся в Жизни, которая останется после нас.

Мы пребываем в кризисе, не так ли? В самом большом за всю историю Церкви! И если будем продолжать жить так, то исчезнем как нация, не пройдет и 50 лет. Мое мнение таково: это самый страшный кризис за всю историю христианства! А верующие, бедные люди, всё продолжают спрашивать: где наши духовники, где наши священники, где наши монастыри? что они делают?

С архимандритом Иустином (Пырву)
беседовала монахиня Нина (Хагопян)
Перевела с румынского Зинаида ПейковаPetru Voda

[1] Архимандрит Иоанникий (Бэлан; 1930-2007) был очень близок к архимандриту Иустину, даже день рождения у них был в один день - 10 февраля.

[2] Кароль II был королем Румынии в 1930-1940 гг.

[3] Имеется в виду стих Рим. 13: 2: «противящийся власти противится Божию установлению».

[4] Агапия Ноуэ - монастырь в Нямецком уезде.

http://www.pravoslavie.ru/put/63002.htm

+1

11

Старец Иустин (Пырву): «Свидетельствующие об истине в защиту веры подобны апологетам прошлых времен»

Старец Иустин (Пырву) глубоко почитаем в Румынии. За духовными наставлениями, укрепиться в вере, получить совет, поучиться стойкости к нему в обитель Петру-Водэ приходят не только православные Румынии. Сам угодник Божий много претерпел за веру, проведя 16 лет в коммунистических застенках.

– Церковь в наши дни сотрясают различные нестроения. Как к ним следует относиться?

– Те люди, которые свидетельствуют об истине в защиту веры, подобны апологетам прошлых времен. Это доказательство смелости и самопожертвования тех, кто свидетельствует. Потому что в наше время, когда истину все время норовят скрыть с помощью различных ухищрений, риск весьма велик: можно потерять работу, оказаться выброшенным на улицу, попасть в тюрьму, быть расстриженным…

– Речь, возможно, идет о героизме особого рода?

– Это совсем не героизм, а боязнь продать свою душу. Это обязанность. Не свидетельствовать – вот поступок особого рода: молчать гораздо тяжелей.

– А когда нужно промолчать?

– Когда для этого придет время. Должно знать, когда следует промолчать, а когда свидетельствовать. Но во многих случаях молчание есть сокрытие существующей реальности, измена истине. Мы знаем, что ученик святого Паисия промолчал в ответ на слова некоего иудея, хулившего его веру и называвшего ее неправой. А потом, когда он вернулся в монастырь, то святой не признал его своим учеником, видя, что благодать крещения покинула того: он согласился (с иудеем) и отпал от Божией благодати.

Не имеет оправдания позиция стороннего наблюдателя. Такое случается, когда ты находишься в незавидном положении, когда не на кого опереться. Но если ты имеешь достаточно сильную поддержку, у тебя появляется дерзновение свидетельствовать, идти безбоязненно вперед; это подобно тому, как ощущает себя ребенок, чувствующий рядом присутствие отца. Но разве нас не поддерживают Христос и его святые и истина, которая налагает на нас обязанности? Вера наша не пустяк, святые отцы свидетельствовали о ней своей жизнью, своим словом и даже собственной смертью. Мы стоим на непоколебимом основании, которого другие не имеют. Наша Православная Церковь не изобретение человеческое, она пребывает вовек; Церковь не земное учреждение, а Божественное. Нам необходимо следовать путем святых отцов. Они ко всему относились с вниманием, а когда речь шла о ереси, они ее порицали, обращаясь с наставлениями и поучением к людям.

– Но то были святые. Мы, будучи грешными, можем ли свидетельствовать так же, как и они?

– Конечно, можем. В любое время мы можем так поступать. Божественная благодать действует постоянно, ведь благодать всегда одна и та же, вчера, ныне и во веки. Мы существа недостойные и становимся еще более недостойными, если пребываем теплохладными – когда мы ни холодны, ни горячи.

– Кто имеет право свидетельствовать?

– Тот, кто имеет убеждения, тот о них и свидетельствует. Любой человек. Но не стоит заниматься теми вопросами, в которых не разбираемся, но только тем, что нам хорошо известно и что мы готовы хранить и защищать. Если хочешь заняться апологией более серьезно, нужно иметь духовное знание, особый дар от Бога заниматься этим, как то было у святых отцов. Если этого нет, то нужно обладать обширными познаниями, которые находятся в согласии с учением святых отцов Церкви.

– Насколько оправдано вмешательство в дела других вер, других Церквей?

– Православная Церковь вечна присутствием Господа Иисуса Христа, она непреходяща, ей нет необходимости ни во что вмешиваться. Она сближается с другими, но не вмешивается. Даже не может быть зависима.

Ко мне приходит много людей с вопросом, как им поступить: посещать или нет те церкви, где проводились экуменические службы? Я сказал им, что если они видят, как те и другие совместно причащаются, то больше пусть там не остаются. Мы следуем с благоговением словам святых отцов, которые запрещают находиться под одной крышей с еретиками. Ведь каноны запрещают находиться за трапезой даже с невенчанными христианами, не то что с еретиками! В данном случае это уже не Церковь.

Впрочем, согласно пророчествам, все церковные организации падут страшно и сразу, даже сама Церковь как земное учреждение. Святитель Игнатий (Брянчанинов) говорит об этом.
Церковь падет, восприняв гуманизм. Гуманизм – это поклонение идолам; опять же догмат о папской непогрешимости – это одна из сторон гуманизма; по словам святого Иустина (Поповича), это возрождение идолопоклонства.

И коммунистической партии поклонялись, почитали ее как идола. А тех, которые хотя и молчали, но приняли коммунистическую идеологию, пускай даже и по принуждению, тех тоже можно считать идолопоклонниками.

– Эти опасности не всегда понимают люди, поскольку ими легко манипулируют средства массовой информации. Как можно их пробудить?

– От незнания пасомые не имеют понятия, кого славить. Очень трудно убедить большое число людей, когда все превозносят одно и тоже. Что скажешь бедному человеку? Он поступает так со времен античности, когда обрекли на смерть одного философа. Людям тогда были розданы черепки, на которых они должны были начертать свое решение. Одна старуха написала, что философа следует убить. Кто-то спросил ее: «Знаешь ли ты его?» Та отвечала, что не знает. «Так как же ты могла осудить его?» – спросили ее. И старуха произнесла в ответ: «Если все так поступили, то и я следую за всеми».

– Если ты не живешь по православной вере, какую силу может иметь твое свидетельство?

– Если ты не живешь согласно православным канонам, не дерзай ничего говорить. Но если ты хотя бы немного веришь и боишься потерять правую веру, то тебе даст Господь и силу, и разумение свидетельствовать, и смелость, и жертвенный дух. Самое важное – быть именно там – на тесном узком пути. Как вы полагаете, христианин – это обязательно тот, кто строит церкви, и вычитывает акафисты, и верит, что делает все с превеликим послушанием, но при этом не знает об основных истинах Церкви? Послушание ведет к спасению. Значит, когда твой путь спасения в опасности, ты уже не в послушании.

– А каким образом это можно понять?

– Очень просто. Когда ты поживешь как должно совсем немного, Господь тебе откроет многое. Нужно исполнять свой долг христианина, и Он даст тебе разумение, с помощью которого ты преодолеешь все препятствия.

– Но если истину отстаивают со злобной яростью?

– Это зависит от многих обстоятельств. Откуда известно, что защитник Православия в своих действиях одержим злобным чувством? Как же не гневаться на грех и еретиков?! Я имею на это полное право. Святитель Иоанн Златоуст говорит, что свята та рука, которая ударила еретика. Не могу сказать, что тот, кто констатирует и анализирует факт, делает это непременно страстно. Может быть и такое, но не всегда.

Есть еще место и для жертвы. Потому что я иду на нее не для того, чтобы добиться или каких-то прав для себя, или материального достатка, но лишь для того, чтобы уверовать. Тогда не время раздумывать. Тогда, когда отнимают мой дом, мне надо сказать: «Да будет благословенно имя Божие!» Ведь что сделал Иов, когда враг захотел посягнуть на его душу? Он не предал ее, нет.

Не заботьтесь слишком о теле, душу, прежде всего, надо хранить. Потому что если мы теряем правую веру, это значит, что мы теряем душу. Как сделать так, чтобы не продать ее? Пребудем православными.

– А как быть, если речь идет о подчинении нынешним властям?

– Мы подчиняемся в том, что не противоречит заповедям Божиим. Я подчинюсь пастырю, который входит и выходит через дверь. Но того, кто входит как тать неизвестно откуда, пускай и через алтарь, или через корчму, наркотики, гомосексуализм и прочие беззакония, того я не желаю слушать. Ведь на нас лежит ответственность, а мы что делаем?

– Ну, а если вас лишат сана?

– Лишение священнического сана – дело человеческое. Но вспомним святых, претерпевших гонения и всяческие притеснения, которых мы, вероятнее всего, недостойны? Не случилось ли подобное и со святителем Иоанном Златоустом? Но он не отступил. Это нисколько не помешало ему и в дальнейшем свидетельствовать об истине.

– Достойно быть гонимым?

– Конечно, достойно, ведь это значит, что ты еще живешь. Если бы мученики не пролили свою кровь во свидетельство правой веры перед лицом гонителей Церкви, то мы бы не обладали тем наследием, которым ныне пользуемся.

– Какая самая большая проблема стоит перед Церковью сегодня?

Самая большая опасность состоит в том, что мы по прошествии 2000 лет подкапываем основание свято алтаря, служа неправде. Зло в нас самих.

Беседу со старцем Иустином (Пырву)
перевел с румынского Владимир Мухин

Источник: http://www.pravoslavie.ru/cgi-bin/sykon … p;did=2279

+3

12

Пришло время мученичества.
Великий румынский старец отец Иустин Пырву об этом говорит вполне ясно
.

С большой тревогой и болью я приступаю к беседе с Вами, потому что чувствую, что это мой долг пред Богом, и это находится в моем сознании и сердце. Иначе я могу упустить эту опасную волну, которая поднялась для того, чтобы поглотить все человечество, и даже избранных, и сам не проявить об этом заботы.

Это не моя задача, как простого монаха, скрывающегося на вершине горы, ставить вас в известность о тех опасностях, которые грядут сверху на Церковь Христову, но и на иерархию, вершителей судеб Церкви. Если они не говорят ничего о вещах, которые волнуют людей, занимаясь другими более важными задачами кроме этих, то я не могу пренебречь голосом всех вас, которые пребывают верными слову Евангелия Христа и ожидают от меня и просят меня высказать свое мнение в отношении этой трагической реальности, которую мы переживаем.

Поэтому, чада мои, я иду к вам, чтобы сказать, что настало время, чтобы мы прославили Сына Божьего, Иисуса Христа, единственного истинного Бога. Я не верил, что я буду жить, дабы увидеть начало этих апокалипсических времен, времени Божественной боли и гнева Божия. Но посмотрите как несчастные люди не подготовлены к тому, чтобы обойти эти сети лукавого, новым решением которого является запечатать наши души печатью дьявола - 666..

Вы все читаете Апокалипсис и его пророчества, которые были написаны 2000 лет назад: «И он сделает то, что всем, малым и великим, богатым и нищим, свободным и рабам, положено будет начертание на правую руку их или на чело их, и что никому нельзя будет ни покупать, ни продавать, кроме того, кто имеет это начертание, или имя зверя, или число имени его. Здесь мудрость. Кто имеет ум, тот сочти число зверя, ибо это число человеческое; число его шестьсот шестьдесят шесть».

(Откр.13:16-18)

Время, в которое мы живем -  предшествует данному пророчеству

Под давлением закона и румынского правительства мы должны войти в некий план слежки и контроля за человеком на национальном и глобальном уровне. План, который, по сути, занимается кражей народной свободы. От румын требуют, чтобы они ввели в паспорта и водительские удостоверения биометрический чип, который содержит цифровые отпечатки пальцев и фотографию.

Наверное, для многих из вас, этот чип является чем-то неважным, но за этой системой, которая ведет учет людей и содержит все данные (информацию) лежит всеобщая диктатура, некий демонический план, при участии в котором вы продаете свою душу дьяволу. Регистрация лиц, как у нас это делают с животными, является первым шагом со стороны тех мер, которые предпринимаются для абсолютного контроля человека.

Дорогие мои, как пророчествуют Святые Отцы, если вы примете этот чип, то это тоже самое, если вы отречётесь от своей веры. Не думайте, что мы можем служить Богу и мамоне. Нет, дорогие мои, не принимайте этого дьявольского знака, который вам дадут, так как вы принадлежите к наследию Божию, владеете правом на самобытность, уникальность и подлинность каждого человека. Мы должны защитить это право, которое нам дал Бог, хотя бы нам за это стоило заплатить и своей жизнью. Вы напрасно предпочитаете вещи этого мира, если мы вы при этом потеряете ваши души и ваших детей, потому что апостол говорит нам очень ясно, что «должно повиноваться больше Богу, нежели человекам».  (Деян.5:29)
Посему говорю вам: настало время мученичества. По моему мнению, мы имеем времена, когда единственным путем для спасения является мученичество. Сейчас настало время, чтобы свидетельствовать о нашей жизни. До сих пор все было даром и не было смысла задумываться.

К сожалению, мы не имеем православной молодежи, которая была бы столь хорошо организована, как у греков. Да, наша молодежь более благочестива, это правда, но не имеет мужества и отваги.

Мы достаточно хорошо знаем, сколько поколений греков и сербов противостояло, когда они протестовали против чипов, этой системы учета и абсолютного контроля над личностью. Их молодежь с самого малого возраста росла в святоотеческом духе, и в семье и в школе. Они знали Ветхий и Новый Завет. От отца к сыну передавались уроки святоотеческой традиции. За время коммунизма и вплоть до сего времени мы показали, что в дальнейшем мы станем служащими других, забывая мужество и достоинство древних румын.

Все соседние страны и народы пытались выбраться из коммунизма и каким-то образом обрести свою независимость. И им это удалось в некоторой степени. Однако Румыния, которая в большей степени была связана зверем коммунизмом, и ее народ страдал от тяжелейших преступлений и потрясений в лагерях и ссылках, сегодня дошла до морального разложения. В нашей Церкви, положение очень плохое, потому что верующие не были проинформированы о вызовах сегодняшнего дня. Что же касается нас, то если румына немного обольстить, то он никогда более не заинтересуется евангельскими правилами.

Это невежество, потому что если он сам не имеет представления о Церкви, школе, семье, обществе, то им овладевает невежество. Поэтому у румына в голове словно заложен некий текст. "Убеждается правителями», и в нем будет работать этот программа. Нам выносили приговор быть в тюрьмах, лукаво используя текст Евангелия, как и протестанты. «Вы стали упрямыми. Ну, повстанцы. Разве не слышите слово Евангелия? Какие же вы христиане! Вы полагаете свою жизнь напрасно». С тех пор, таким образом, их пытались упрятать в тюрьму, чтобы их перевоспитали красные коммунисты. То же самое делают и сейчас с нашим народом современные коммунисты, которые одеты в белые одежды.

Они хотят и стремятся к тому, чтобы разложить духовное с помощью создания фундаментальных ценностей истины через веру Экуменизма, они хотят причислить наших детей к атеистам и их ассоциировать с атеистической моделью. Если я говорю человеку, который имеет 5 детей в своём доме: «Дитя мое не принимай паспорт или удостоверение личности" - то, не понимая проблемы, он говорит: «Хорошо отче, но что я буду есть?» И я буду его ставить в тяжелое положение?

Готовы ли мы как мученики Бранковяну делать наших детей святыми? Не готовы, и тогда кто имел эту готовность? Разве мы не Церковь? Не мы, монастыри, которые вы имеете подле Святого Алтаря, должны говорить народу правду, говорить ему о том, что его ждет завтра. Однако ни в Церкви, ни в приходах, даже не встает такая проблема. Тебя они гонят и тебе говорят, что ты отсталый и тебя высмеивают.

Но если священник ничего не знает об этих вещах, то что он скажет несчастному верующему человеку, который лишь едва ли три раза в год открывает Евангелие, а иногда один раз в жизни? Виноваты все те, кто несут ответственность за образование этого народа: профессора, учителя, священники и министры.

Так что я прошу во имя Христа Спасителя, Который сказал: «Итак, всякого, кто исповедует Меня пред людьми, того исповедую и Я пред Отцем Моим небесным; а кто отречется от Меня пред людьми, отрекусь того и Я пред Отцем Моим небесным». (Мф. 10,32,33).

Требуйте от (румынских) властей отменить те законы, которые позволят вести учет и электронное наблюдение за христианами, ибо это означает, что мы лишаемся свободы, в которой мы родились.
Но мы получим в качестве уплаты за наши грехи смерть, чего да не будет, да сохранит нас Бог, для принесения выкупа. Христос один раз пролил Свою кровь за вас. Итак, этот народ благодаря своим начальникам низко пал и предал традиции своих предков и свою веру. Мы отказались от этого выкупа, не являя Евангельской истины, были исключены из руководства этой маленькой армией истины.

Надо перестроить этот народ! Но я не смогу этого сделать, если кто-нибудь не перестроит наши души. Нам необходимо смириться и посыпать пеплом наши головы, чтобы Бог нам подал Свою благодать и силу, чтобы нам восприять мученичество.

Нам необходимо построить небольшие крепости, чтобы выжить в деревнях, в которых еще есть люди, понимающие церковный устав, где существуют наши собственные имения, наша собственная школа, чтобы в них воспитывать наших детей в православном духе. У нас есть свои больницы и акушерки. Дети только что родившиеся должны быть защищены так, поскольку вы видите, что они хотят внедрить этот чип в ребенка, едва он только родился.

Каждый должен спасти его душу. Каждый человек осознать, чтобы увидеть, что мы имеем дело с очень трудным знаком, о чем нам необходимо говорить, чтобы или потерять душу, или же ее спасти. Тот, кто до сих пор еще не проявил интереса к данной проблеме, еще есть для этого время, еще не поздно, чтобы узнать и понять.

Сейчас настало время жертвы, и при разглагольствовании мы ничего не сделаем.

Вы пойдете и без страха, возлюбленные румыны, прямо на меч, как делали наши предки. Сразу, как японские торпеды, чтобы умереть на руках противника.

В настоящее время мы становимся в точности такими, как и древние христиане со львами на арене римского цирка. Оставайтесь на арене и ожидайте, как делали и древние христиане, чтобы им даровали свободу львы. Ожидайте, что вас съедят, что вас будут резать и рубить, другого спасения не существует.

Война носит открытый характер, сражайтесь до конца. Не бойтесь. Как началось христианство, так и окончит свое существование с великой болью и страданиями. Запечатлейте христианство вашими мученическими страданиями.

Дорогие братья монахи и священники, я вас прошу и вас подписать данный текст с указанием имени монастыря, прихода, к которому вы принадлежите.

Священная обитель Petru Voda. 14 января 2009г.
память святых преподобномучеников в Раифе убиенных.
Архимандрит Иустин Пырву (Iustin Parvu)

От Православного Апологета: Мы решились опубликовать данное обращение знаменитого румынского старца-исповедника румынской Православной Церкви, осознавая то, что многие из читателей сайта не примут свидетельства этого подвижника. В этом, собственно говоря, беда нашего православного народа, который живет чисто секулярными и гуманистическими мерками. Но Господь не раз говорил о том, что спасется лишь малое стадо. И причиной малости стада, которое сохранит верность Христу, является огромная привязанность людей к земным выгодам и комфорту.

Это касается и епископата, которой фактически руководит жизнью Церкви. Народ не видит сегодня примеров христианской самоотверженности, любви к Богу и ближнему. В самом епископате, как и народе, господствует дух комформизма и приспособлечества к миру. А это именно то, что превратило Римскую церковь из Церкви в безблагодатную организацию.

Подвиг, покаяние, в основе которого лежит самоукорение и самоотвержение - эта та важная основа, на которой строится правильная духовная жизнь, человек выходит из состояния духовной слепоты. Священный сан не гарантирует человеку богопросвещенность и высвобождение от уз страстей. Этой гарантией является только благодать Божия, которая не автоматически подается Богом, а за подвиг как внешний (пост, молитву, борьбу с греховными пороками, эгоизмом), так и внутренний (борьба с помыслами, пожеланиями, частой исповедью и при руководстве опытного духовника).

Сегодня мы становимся очевидцами резкого падения в человеке покаяния, а значит ростом эгоизма и антидуховных настроений. А это - свидетельство восприятия человеком именно духа антихристов гуманизма. Человеческая душа заражается духовной смертью. И как не вспомнить слова свт. Иоанна Златоуста, что приход антихриста - это не наказание Божие, а попущение Божие, поскольку человек сам к нему стремиться.

Отказываясь от приобретения во Христе через жизнь в подвиге от подлинной свободы, свободы от греха и дьявола, человек невольно становиться рабом греха и дьявола. Он соглашается с системой антихристова контроля, не ощущая в этом согласии совершаемого предательства Христа. Современный человек не слышит ни голоса старца Паисия святогорца, ни старца Иустина, которые в один голос говорят о «знамениях времен», о духовном падении современного человека, о предательстве Христа через принятие электронного паспорта, и через согласие с введением системы электронного контроля.

Есть ли выход из даже этого кризисного в духовном плане положения? Всегда есть, если человек, осознавая опасность: не идет на компромисс с этой системой, и начинает жить христианским подвигом, противостоя благодатью Божией процессу разложения и апостасии. Дай Бог, чтобы слова старца Иустина Пырву для нас были будильником, который будет будить нас от духовной спячки, стряхнет с нас беспечность и духовное безразличие. Слава Богу, эти слова старца Иустина были услышаны иерархами Румынской Церкви и Священный Синод призвал народ Божий не принимать паспортов нового поколения.

А на Руси?

http://3rm.info/4458-prishlo-vremya-muc … ustin.html

0

13

Советы старца Иустина (Пырву; † 16 июня 2013 года)

http://www.odigitria.by/wp-content/uploads/2013/06/Pirvu-300x217.jpg

16 июня 2013 года в 22 часа 40 минут после нескольких недель страданий и мучительных болей, обострившихся в последние часы его жизни, архимандрит Иустин (Пырву) ушел из сей преходящей жизни и преселился на небеса к святым мученикам и исповедникам, которых он так любил и с которыми так жаждал воссоединиться.

Отец Иустин (Пырву) родился в селе Петру Водэ 10 февраля 1919 года, поступил в монастырь Дурэу в 1936 году, в качестве полкового священника служил на Восточном фронте во Вторую мировую войну, затем был политзаключенным с 1948 по 1964 год. В 1966 году был снова принят в монастырь и стал насельником монастыря Секу Нямецкого уезда, в 1975 году перешел в монастырь Бистрица. Осенью 1991 года положил закладной камень в основание мужского монастыря Петру Водэ, а в 1999 года начал восстановление женского монастыря Палтин.

С конца марта 2013 года рак желудка, которым он втайне болел несколько лет, дал метастазы, вызвавшие осложнения, вследствие которых после мученических страданий архимандрит Иустин преселился из мира сего в мир иной, лучший. Да упокоит Господь душу его!
Советы старца

Люби нищих и сострадай им, чтобы и тебе быть помилованным Богом.

Не обличай скорбящих сердцем, чтобы не быть наказанным тем же жезлом и, когда станешь искать того, кто бы помиловал тебя, не оказалось, что его нет!

Помни, что ты тоже носишь бренное тело, и делай добро всем без исключения.

Выше всех добродетелей рассудительность.

Не укоряй никого за его прегрешение, но считай себя ответственным за всё, даже за прегрешение ближнего.

Лучше быть презираемым, чем презирать самому. Лучше быть обижаемым, чем обижать самому.

Не живи вместе с гордым человеком, чтобы душа твоя не лишилась благодати Святого Духа и таким образом не стала обиталищем лукавых страстей.

Избегающий суетной славы мира сего ощущает в душе своей славу будущего века.

Ненавидь покой и благополучное бытие, чтобы сохранить помыслы свои безмятежными.

Остерегайся множества встреч и пекись о душе своей, чтобы сохранить душевное спокойствие.

Остерегайся малых грехов, чтобы не впасть в большие.

Полезней воскресить душу свою из страстей, помышляя о Божественном, чем воскрешать мертвых.

Многие совершали удивительные дела, воскрешали мертвых, подвизались, чтобы привести заблудших на путь спасения, творили великие чудеса. Многие были приведены с их помощью к ведению Бога. Впоследствии, однако, те, кто воскрешал мертвых, впали в постыдные страсти. И тем самым, своими греховными делами, которые стали явными, они ввели в соблазн многих. В действительности же они сами были больны, но вместо того, чтобы печься о своем душевном здоровье, бросились в открытое море мира сего, чтобы лечить и спасать души других, погубив таким образом и надежду свою, и душу.

Кому ненавистно прельщение и рассеяние ума в мирских вещах, тот видит внутри сердца своего Владыку и Господа своего.

Чтобы Бог принял во внимание наши добродетели, они должны сопровождаться телесным воздержанием и чистой совестью.

Лучше жить с орлами, чем с алчным и ненасытным.

Лучше жить с увечным и отверженным человеком, чем с гордым.

Лучше быть гонимым, чем гнать; лучше быть распятым, чем распинать; лучше быть оскорбляемым, чем оскорблять; лучше быть оклеветанным, чем клеветать.

Самооправдание не имеет места в жизни христианина и нигде не обретается в учении Христовом.

Если любишь кротость, то увидишь мир в душе своей. А если удостоишься стяжать мир, то будешь радоваться во всяком искушении.

Бог терпит все наши немощи, но не выносит того, кто все время ропщет, и наказывает его, чтобы исправить.
Уста и сердце, во всяком искушении благодарящие Бога, получают Его благословение и Божественную благодать.

Божией благодати предшествует смиренномудрие, а Божию наказанию — высокомудрие.

Когда жизнь твоя по Богу, не печалься из-за скорбей и своих лютых страстей, ибо Бог отнимет их у тебя в один прекрасный день. Не бойся также и смерти, потому что Бог приготовил будущие блага, чтобы сделать тебя превыше смерти.

Советы старца Иустина (Пырву)
перевела с румынского Зинаида Пейкова
Graiul Ortodox

http://www.odigitria.by/2013/06/21/sovety-starca-iustina-pyrvu-†-16-iyunya-2013-goda/

+1


Вы здесь » "Православная дружба и общение". » Православная библиотека » Старец Иустин (Пырву)