"Православная дружба и общение".

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » "Православная дружба и общение". » Православная библиотека » Архим. Рафаил Карелин. Проповеди, статьи.


Архим. Рафаил Карелин. Проповеди, статьи.

Сообщений 1 страница 25 из 25

1

Действительно ли в аду хорошо?

В Евангелии сказано, что без крещения - рождения от воды и Духа - невозможно войти в небесное царство. Теософы и либералы не могут примириться с тем, что люди других религий, чуждые Церкви, неверующие в Христа и не знающие о Нем, лишены средств ко спасению. Как примирить эти два альтернативные суждения, а именно, что без крещения спастись невозможно, и - без крещения спастись возможно? Что надо делать, чтобы не нарушив видимости Православия, изменить его сущность? Представьте, яблоко, снаружи сочное, блестящее, а внутри гнилое, маленькие отверстия, которые проел червь, незаметны на поверхностный взгляд. Но разломайте это яблоко, и тогда будет видна черная гниль в сердцевине. Тоже самое бывает с догматом веры, который, казалось бы только слегка изменили. Опасность модернизма в том, что человеческие измышления, соединяясь с Божественным Откровением, как червь разъедают изнутри Православие, будь это дополнением, сокращением или переиначиванием догматического учения. А все-таки, что же сделать с двумя несовместимыми сотериологическими тезисами?

Г-н Осипов, приложив к словам Евангелия “принцип дополнительности” Бора, нашел выход из положения, и со своим изобретением отправился в академию, где объявил студентам, что люди, не получившие крещение на земле, получат его в аду, и что именно так студенты должны отвечать на экзаменах. Таким образом, г-н Осипов решил, что можно и нужно крестить не только афинских философов, но Будду, Магомета, а возможно Геракла и Тезея, которые совершили подвиги для блага людей. Если покойный Аятолла Хомейни узнал бы, что г-н Осипов учит о том, что лучшие мусульмане будут креститься в аду, то, возможно, он приговорил бы профессора богословия к смертной казни, как одного злосчастного писателя, за оскорбление исламских чувств. Наверное, душа Ахилла тоже удивилась бы, если узнала, что в аду ждут ее не воды Стикса, а вода крещения, и встречать ее будет не Харон, а Христос.

Мы знаем, что душа бесплотна; она не воспринимает материальных сенсорных ощущений, она свободно проходит через физические препятствия, она не контактирует с веществом, как человеческое тело. Какое же водное крещение может принять бесплотная душа? Значит здесь надо еще посидеть, подумать и по фольклорному выражению г-на Осипова “крепко почесать затылок”, и придумать новый вид крещения, которым души усопших могут креститься в аду. Но если в преисподней совершается крещение, то не логично, чтобы там не совершались другие таинства, например причащение, а так как храм с алтарем и престолом построить в аду все-таки не вполне уместно, то остается изобрести какой-нибудь, другой вид причастия. Здесь проявлять особую оригинальность не приходится, так как существуют сектанты, которые утверждают, что они причащаются словом Божиим, когда слушают или читают Библию.

В Небесном Иерусалиме, в будущей жизни, христиане примут царское и священническое достоинство: Бог будет для них храмом и Всем для всех спасенных. Там уже не будет таинств, так как вся вечная жизнь спасенных превратится в непрерывное таинство - в приобщение благодати Духа Святаго с все возрастающей силой и интенсивностью, как увеличивается и возрастает яркость света по мере приближения к источнику. Сам Спаситель запретил верить тем, кто будет говорить, что Христос в каком-либо тайном месте в городе или в пустыне. Христос до Второго пришествия пребывает на небесах одесную Отца, а пришествие Его будет явно для всех живущих на земле; это пришествие - в божественной славе.

Между тем г-н Осипов учит, что Христос находится скрыто от нас в аду, следовательно, проповедует то, что по слову Христа будут говорить лжеучители - глашатаи лжехриста, чтобы обольстить народ. Если же г-н Осипов захочет “увернуться”, сказав, что он говорил не о Христе, а о Его благодати, тогда надо признать, что он не понимает различия между Божественной Ипостасью и благодатью и пожелать ему то, что он предлагает нам - пополнять свои знания или, выражаясь жаргоном некоторых богословов, “попотеть хорошенько над книгой”. Но все-таки мне кажется, что в данном случае г-н Осипов просто рассчитывал на некритическое отношение к своим словам со стороны значительной части аудитории, которая не имеет специальных знаний.

Я обращаюсь к г-ну Осипову через то промежуточное звено, которое носит имя г-на Зайцева и представляет богословскую позицию профессора академии. Если же г-н Зайцев в чем - либо не так понял своего учителя, то профессор, почитав апологию своего учения, должен был бы сделать коррекцию или опровержение, но этого, как известно, не последовало.

Г-н Осипов очень добр к грешникам, но все-таки он не должен забывать, что ад это не гостиница, переночевав в которой душа может пуститься дальше в странствование по небесным обителям.

http://karelin-r.ru/newstrs/97/1.html

0

2

Да уж. Ну,знаем мы батюшек,кот.за определённую плату"любви"ради крестят младенцев убитых в утробе. Но то-комерсанты,причём малообразованные. А тут-профессор,и,похоже,профессионал этого дела,т.е.даже если и не платить,всё равно не уймёт фантазию :-D

0

3

так давно Осипова за ересь надо отлучить http://www.kolobok.us/smiles/rpg/butcher.gif  http://www.kolobok.us/smiles/madhouse/girl_hospital.gif

0

4

Alexij написал(а):

так давно Осипова за ересь надо отлучить

Да Вы что!Он ведь член Священного Синода! :mad:

Отредактировано Тугодум (30.01.2013 15:11)

0

5

Alexij
Осипов по "православному" телеканалу вешает каждый день. (По этому каналу, кстати, уже и балет показывали)))) Его книжками церковные лавки усеяны. Он почетный человек в церковной среде. К сожалению, это неосуществимо.

0

6

Да я в курсе. Смотрю иногда и этот канал)) Это страшно - он учит молодежь, которая потом сама будет учить ересям малограмотный в церковных вопросах народ, читающих Библию в русском переводе в лучшем случае..

0

7

Alexij
К сожалению, всё это так.

0

8

Осипов, Алексей Ильич

http://antimodern.wordpress.com/2009/02/05/осипов-алексей-ильич/

(1938) крупнейший богослов модернистского направления, представитель “нравственного монизма”, участник экуменического движения, “миролог“.

В 1963 году окончил Московскую духовную академию, приглашен в аспирантуру при МДА. По ее окончании был оставлен в ней преподавателем по дисциплине “Экуменизм”.

В 1965 году был приглашен читать лекции по Основному богословию в академии, а затем в следующем году – тот же предмет и в семинарии.

В последующие годы в аспирантуре читал лекции по Истории русской религиозно-философской мысли, протестантизму, современным богословским проблемам; в академии кроме Основного богословия – по западным исповеданиям.

С 1967 – 1987 гг. и с сентября 1995 по 2005 гг. – член редакционной коллегии сборника “Богословские труды”.

В 1969 г. получил звание доцента.

С 1973 по 1986 гг. – член Учебного Комитета при Священном Синоде от Московской духовной академии.

В 1975 – утвержден в звании профессора.

С 1976 по 2004 гг. – член комиссии Священного Синода по вопросам христианского единства, преобразованную в 1994 г. в Синодальную богословскую комиссию.

С 1979 г. состоял членом Межправославной подготовительной богословской комиссии по подготовке православно-лютеранского диалога, а с 1982 г. по 2007 г. – Смешанной Православно-лютеранской богословской комиссии по диалогу; с 1991 г. по 1998 членом комиссии “Вера и Церковное устройство” Всемирного Совета Церквей.

С 1981 по 2004 гг.- заведующий филиала аспирантуры Московской духовной академии при ОВЦС.

В 1985 году присвоена ученая степень доктора богословия honoris causa. Профессор кафедры Основного богословия Московской духовной академии.

В 1995 – 1997 годах на II – IV-м Всемирных Русских Соборах был членом его Постоянного Президиума.

В 1995 г. определением Священного Синода был включен в рабочую группу по изучению темы: “Об отношении Русской Православной Церкви к межхристианскому сотрудничеству в поисках единства”; в Синодальную рабочую группу по разработке Основ Социальной концепции РПЦ.

Выступал против канонизации Царя-мученика Николая II и Царственных мучеников.

Является сторонником кремации: Тела сжигать в принципе возможно, но делать это тогда надо с благоговением, с любовью, например, так, как это делается в Индии. Мы знаем, что там действуют именно такие традиции. И никто там не рассматривает эти традиции как нечестивые, напротив – это считается нормой отношений к усопшему. У нас же, как и у греков – другая традиция. Но это именно традиция, а не то, что затрагивает суть веры.

В 2005 г. определением Священного Синода включен в состав рабочей группы “для составления концептуального документа, излагающего позицию Русской Православной Церкви в сфере межрелигиозных отношений”.

Принимал участие в двусторонних диалогах, проводимых Русской Православной Церковью с: Дохалкидонскими церквами, Ватиканом, католической организацией “Пакс Кристи Интернационалис”, лютеранскими церквами ФРГ, ГДР, Финляндии, Национальным Советом церквей США, Всемирным союзом реформатских церквей, Англиканской церковью, Епископальной церковью в США и др.

Был участником ряда Ассамблей Всемирного Совета Церквей, Конференции Европейских Церквей, Христианской Мирной Конференции; многих всемирных, международных, региональных и иных церковных и общественных конференций и ассамблей как внутри страны, так и за рубежом.

0

9

Развели еретиков. Анафеме их предавать надо.

0

10

Ответ архимандрита Рафаила Карелина на высказывания некоторых людей, упрекающих его в том, что он якобы подает повод для церковного раскола, обличая догматические заблуждения профессора Осипова («Мы просто-таки стремимся к расколам по любому поводу…»).

«Скажите, разве извращения в догматике – это «любой повод»?
Разве фантастическое учение о крещении в аду – детская шутка?
Разве учение о том, что в Святых Дарах нет сущности Христа – невинный теологумен?
Разве учение о том, что грешник может выйти из ада, как только пожелает этого, – не является ложной надеждой на спасение?
Разве грязь, брошенная в святого Императора Николая, – это не оскорбление верующих людей, для которых Император и его семья стали одними из самых почитаемых мучеников и страстотерпцев?
Разве заявление г-на Осипова после канонизации царской семьи о том, что это было сделано Архиерейским Собором в прагматических целях для мира в Церкви, – не является ли оскорблением Собора и самих иерархов, которые якобы обманули народ для мира и благословили молиться несуществующим святым? Разве обвинение Осиповым Православной Церкви, притом не только Русской, но и всех Поместных Церквей в «латинском пленении», – не является ли хулой на Церковь – «столп и утверждение истины»?

Кто же, по вашим словам, «подает повод для раскола»? Люди, которые держатся Священного Предания и традиции Церкви, или же модернисты, выступающие с новыми учениями, которые во многом являются старыми заблуждениями? Именно одной из целей моей полемики было желание предохранить верующий народ от будущих разделений и потрясений. Неужели вы не понимаете, что единство Церкви может быть только в единстве истины, а не в союзе истины с ее искажениями?»

(Из книги «Да никтоже прельстит вас»).

Комментарий пользователя ЖЖ:
Всего пару раз читала его работы и мне они не показались ни блистящими, ни выдающимися. Больше похожи на доклад или обзор на тему с цитатами св.Отцев. причем цитирует порой вольно выдергивая из текста и привязывает совершенно иной смысл процитированным словам. Так например слова апостола о том, что некоторые спасутся как бы из огня выдернутые из текста и привязанные к собственным выводам Осипова приобретают смысл что спасутся все, просто некоторые как бы из огня. В то время как апостол писал о верующих, у которых недостаточно добрых дел (дела их как солома).

http://1damer.livejournal.com/51500.html

0

11

Мятущаяся душа

Вы читали святых отцов и жития святых, но не сравнивали с ними собственную жизнь. Читали радостно, может быть даже воодушевленно, но не считали нужным следовать им своей жизнью, и это чтение более развило в вас воображение, чем волю. Для спасения надо пробудить волю, давать себе нравственные задачи и требовать от себя отчета за их исполнение. Самое большое волевое действие – это находиться в правильном послушании, тогда человек быстро приобретает потерянную им благодать...

http://www.pravoslavie.ru/sas/image/101142/114248.p.jpg

  Однажды, во время богослужения, духовника из алтаря вызвал молодой человек, взял благословение и сказал: «Я хотел бы поговорить с вами».
– Подойдите ко мне после окончания богослужения – строго ответил духовник, – а теперь стойте и молитесь.
По окончанию службы, когда священник выходил из храма, юноша снова подошел к нему и сказал: «У меня есть серьезные проблемы, и я решил обратиться к вам».
Духовник ответил:
– Прежде всего, я должен сделать вам необходимое замечание. Всему есть свое место и время; когда вы входите в храм, то помните, что церковь – это земное небо и вы стоите перед Всевидящим Оком Божества. Во время богослужения вы должны забыть обо всем мире, о себе и своих проблемах. В храме ваш собеседник – Бог, Который внимает голосу сердца и безмолвно отвечает ему. В храме Бог является душе человека, освящает и одухотворяет его, насколько человек подготовлен покаянием и внимательной молитвой. Богообщение несравненно выше, чем самая назидательная беседа и вдохновенная проповедь, так как в богообщении изменяется сам человек, он как бы становится другим существом, новым творением. Надо оставить все проблемы за порогом храма и только умолять Бога о милости и благодарить за неизреченные блага, которые Он посылает нам. А мы получив их тотчас забываем или объясняем случайностью. Забвение – это состояние добровольного невежества и сознательного незнания, как бы погружение души в глубокий сон.
Юноша ответил:
– Благодарю вас за замечание. На самом деле я мало задумывался над тем, что такое богослужение, хотя несколько лет исполняю клиросное послушание. Что касается забвения милостей Божиих, то разве это происходит сознательно? Мне кажется, что забвение наступает помимо моей воли.
Духовник продолжал:
– Сколько раз Господь исполнял молитвы каждого христианина, сколько чудес было в жизни каждого из нас, но мы не благодарили за них Бога, а принимали как привычное и обыденное. Наша гордость и страсти не любят благодарить не только человека, но и Бога и поэтому Его благодеяния быстро забываются и исчезают из нашей памяти – как письмена, начертанные на песке, от которых не остается следа. Мы не удивляемся случаям чудесной помощи Божией в нашей жизни, не размышляем о них, поэтому слабеет наша вера, угасает надежда, ум как бы в помрачении думает только о земных делах.
В этом смысле я назвал забвение добровольным незнанием. Характерно, что обиды, даже незначительные, мы забываем не сразу, а иногда носим в сердце годами, как будто срослись с ними и не хотим расстаться. А ведь ни один человек не проявлял по отношению к нам такой неблагодарности, как мы проявляем к Богу. Я хочу снова вернуться к сказанному: что разговаривать в храме или выходить из него во время службы для беседы – это похищать у себя и у других самые драгоценные минуты жизни, когда можно стать причастником благодати и соединиться душой с Божеством. Храмовое богослужение можно сравнить с началом вечной жизни в человеческом сердце. Вы хотите посоветоваться со мной о проблемах своей жизни. Уже первая проблема, которую я заметил у вас, – то, что вы не включены в молитву во время богослужения, а ведь в молитве человек часто находит тот нужный ответ, который ему никто другой не может дать.
– Вы правы, – ответил молодой человек, – я сам внутренне ропщу и даже негодую, когда люди в храме своими разговорами мешают молиться. Но мне почему-то не приходило в голову, что я нередко поступаю так же и становлюсь соблазном и помехой для других.
– Из вашего ответа я заключаю, что вы можете принять мои слова – сказал духовник, и указал на место и время, где они могли бы встретиться и побеседовать.

  Через несколько дней молодой человек явился на указанное место – во двор старинного храма, недалеко от которого находились могилы, где были погребены священники, когда-то служившие в церкви. Духовник, указывая рукой на надгробные плиты из серого камня, похожие на ладьи, плывущие в тихой заводи, сказал: «Здесь почивают духовные воины, которые при жизни положили много трудов, испытали страдания и гонения ради Господа; пусть они будут невидимо присутствовать во время нашей беседы и помогут вам открыть свое сердце и увидеть себя, а мне – найти нужный ответ. Представьте, что вы говорите не только со мной, но также с ними».
Юноша начал рассказ:
– Несколько лет тому назад я окончил духовную семинарию и меня вместе с несколькими однокурсниками представили к рукоположению. Но незадолго до хиротонии меня начал преследовать страх, что священство не мое призвание, что ряса священника в наше время – это одежда Дон Кихота и как я покажусь в ней перед своими друзьями. Но я отвечал себе, что это апостольское одеяние драгоценнее, чем царская мантия, и если они станут смотреть на меня с удивлением и насмешкой, то верующие будут относиться с любовью и благоговением к моему сану. Потом меня начали мучить другие противоположные помыслы: что я по грехам своим недостоин священства, что я не смогу понести это великое равноангельное служение и благодать хиротонии будет мне в вечное осуждение, что хиротония – это огонь, который опалит мою душу.
Я был в смятении и без благословения духовного отца стал просить отложить мое рукоположение. Напрасно духовник убеждал меня, что все люди грешны, что за послушание благодать исцеляет поврежденное и восполняет недостающее, что она испепеляет только гордых и дерзких, что, сознавая свою греховность, надо с покаянием идти к Богу, а не бежать от Него. Я упорствовал и говорил, что нужно время для приготовления. Духовник рассказал мне басню о девушке, которая отказывала женихам, не желая терять свободы. А когда она, наконец, решила создать семью, то оказалось уже поздно: неумолимое время превратила ее из красавицы в старуху, и когда она по привычке заглядывала в зеркало, то видела в нем чужое лицо, изборожденное морщинами.
Этот рассказ позабавил меня, но не изменил моего решения. Я повторял, что мне необходимо подготовиться, исправить свой вспыльчивый характер, пожить и потрудиться в миру, чтобы лучше понять людей и изучить психологию грешников, которым я должен помочь. Наконец мой наставник сказал: «Я не могу принудить тебя принять сан, но, думаю, что находясь в миру, ты вместо исправления нагрешишь еще больше». Все это вскоре исполнилось: мир широко раскрыл мне свои объятия и крепко прижал к груди, чтобы, как я потом понял, легче задушить меня.
Теперь я действительно имел причины бояться хиротонии. Я покаялся перед духовным отцом в своих грехопадениях, не скрывая ничего, и он послал меня к Епископу, чтобы я просил прощения за свое непослушание. Епископ направил меня чтецом в один из храмов города. По праздничным дням я служу в храме, а в остальное время работаю в фирме у своего дальнего родственника. Мой духовник уже умер. Про меня как будто все забыли и я ловлю себя на том, что ропщу и негодую, почему мне снова не предлагают священство, от которого я раньше отказывался. Я не могу найти свой путь. На работе я чувствую себя чужим, вроде монаха, изгнанного из монастыря; а в храме – мирским человеком. Такая двойственность мучает меня. В чем моя ошибка и как исправить ее?
Духовник ответил:
– По моему мнению, первая ваша ошибка заключается в том, что вы решили, будто лучше знаете себя, свои возможности и способности, чем ваш наставник. Вы не поверили, что благодать Божия открыла духовному отцу ваш путь и вы должны были принять его благословение безпрекословно, а не упираться и настаивать на своем. Если даже в вашей жизни случились ошибки и грехи, которые, по вашему мнению, препятствовали хиротонии, то надо было представить это на усмотрение духовного отца и Архиерея, а не решать самому. Нередко гордость прикрывает себя ложным смирением; в данном случае вы были обмануты собственными эмоциями, вернее демоном, через ваше самоволие.
Я думаю, что и в прошлом вы были недостаточно откровенны и послушны своему духовнику, не исполняли его советов и благословений, внутренне перечили ему и унижали его в своих мыслях. А когда решался один из важнейших вопросов вашей жизни, то ваше прошлое непослушание сделало вас уязвимым и открытым для действия демонических сил; вы остались на распутье дорог одиноким и вместо наставника во плоти у вас появился невидимый руководитель, который взял вас за руку и повел обратно в мир.
Это случается с теми людьми, которые слишком доверяют себе. Такую же ошибку – упорство, под видом смирения – вы допустили по отношению к Архиерею, который готовился рукоположить вас. Вы посчитали, что знаете волю Божию лучше его.
Своим поступком вы показали неуважение к сану и благодати Архиерея, потеряли послушание и остались со своей «мудростью», которая стала ловушкой для вас. Человек, вышедший из послушания, подобен потерпевшему кораблекрушение, который с трудом доплыл до суши, но она оказалась пустынным островом и он не знает, что делать и куда идти. Сатана может являться в образе ангела света, духовная ловушка сверху украшена цветами, а зло замаскировано кажущимся добром. Вспомните, что сатана, искушая Господа, приводил изречения из Священного Писания. Когда демон хочет обольстить человека, то посылает ему кого нибудь из людей в виде друга, который старается посеять в его сердце недоверие к духовному отцу.
А сколько раз демон через помыслы старался обольстить человека, внушая ему подвиги, превосходящие силы, исполнить которых якобы мешает духовный отец! А как часто он, как искусный спорщик, приводил в замешательство неожиданными вопросами, ссылаясь при этом на слова Библии и святых отцов! А как красноречиво расхваливает других наставников, чтобы только оторвать человека от его духовного отца! Эти демонические искушения похожи на шелковые сети или яд, налитый в хрусталь. Хорошо, что вы еще не совсем погибли и голос совести мучает вас. Но пока вы не убедитесь в своем бессилии, не увидите свою духовную слепоту, не разуверитесь в себе, – то вряд ли что нибудь изменится в вашей жизни. В патериках описаны случаи, когда подвижники, достигшие чудотворения, затем пали, доверяясь своим помыслам, и что благодать защищала и хранила тех, кто подчиняли свою волю наставникам и не доверяли себе.
Вторая ошибка, допущенная вами, – это предположение, что можно лучше изучить проблемы людей и психологию грешника, находясь среди них в гуще мира, чем служа в храме или пребывая в монашеской келии. Однако мир представляет собой поле страстей и борьбы, в котором притупляются духовные интуиции самого человека, слепнет его внутреннее зрение, слабеет и исчезает способность чувствовать душу другого, мысль становится тяжелой и темной, а слово – немощным. С духовного уровня человек постепенно переходит на душевный, эмоции растут как сорняк и становятся неуправимыми, человек ничего духовного не познает и не приобретает, а только теряет то, что раньше имел.
Духовная сила, проницательность и мудрость приобретаются молитвой, опытом борьбы со своими страстями и, главное, послушанием. Ум просвещается благодатью, а в соприкосновении с грехом нет познания: нельзя понять пустоту или постигнуть хаос. Святые отцы говорят, что во всяком познании есть элемент симпатии. В контакте с грехом происходит адаптация к греху, привыкание к нему и душа перестает воспринимать грех как безобразие и скверну. От картин и образов греха, которые видит человек, оживает грех в его сердце. Этот первородный грех, присущий всем людям, обольщает человека призраками счастья и темным наслаждением.
В тантрическом буддизме и индуизме есть метод, считающийся тренировкой воли: человек рассматривает греховные сладострастные картины и образы во всем их бесстыдстве и наготе, но при этом он должен сохранять бесстрастие и равнодушие. Это самообман. Человек подсознательно удовлетворяет свои страсти, он испытывает тонкое наслаждение от их смрада и поэтому охотно посещает такие занятия.
Для того чтобы знать как бороться с грехом и помочь другим людям, надо отдалиться от греха и стяжать благодать. Ведь старцы, к келлиям которых непрерывным потоком шел народ, или аскеты, оставившие нам руководства борьбы со страстями, большей частью были монахами с юных лет. Чтобы учиться тушить пожар, не следует поджигать собственный дом. В миру вы научились не как побеждать грех, а как грешить.
Молодой человек спросил:
– Нельзя ли отсутствие опытного духовника заменить руководством по святоотеческим книгам и в них находить ответы на жизненные проблемы, тем более что послушание духовному отцу в наше время трудноисполнимая обязанность?
Духовник ответил:
– Никакая книга не может заменить живого общения. Разве вы можете самостоятельно найти нужное направление в пути, разобраться в дорогах и тропинках, если окажетесь на незнакомом месте, хоть и будете иметь в руках карту, подробно изображающую рельеф? Духовный путь человека пролегает в незнакомой местности. Только держась за руку опытного проводника можно избегнуть ям и ловушек. Не думайте, что вы сами можете правильно понять духовную литературу.
Читая Евангелие и творения святых отцов, вы без послушания не сможете правильно понять их сокровенный смысл и будете воспринимать святые слова через призму собственных эмоций и страстей. Раньше духовные наставники сами выбирали нужные книги для своих учеников, сообразуясь с их духовным уровнем. Здесь нужна строгая постепенность, необходимо, чтобы прочитанное было подтверждено собственным опытом. Высокое подвижническое учение, не соответствующее духовному и нравственному уровню человека, не только бесполезно, но может привести его в особо опасное состояние гордыни, называемое прелестью, когда он принимает демонические внушения как откровение свыше.
Мне кажется, что одной из причин вашего духовного расстройства было неразборчивое чтение аскетических и богословских сочинений, которые создали иллюзию духовных знаний и путаницу в вашем уме. Неразборчивое чтение аскетической литературы может явиться опасностью в духовной жизни: человек сравнивает высокое святоотеческое учение с советами и благословениями своего старца и ему кажется, что старец находится на низком духовном уровне. Такой ученик не понимает, что древние аскеты в своих сочинениях и посланиях чаще всего обращались к монахам, преуспевшим в духовной жизни, чтобы сделать их более совершенными. А духовный отец, видя страстное и греховное состояние ученика, снисходит к нему: он знает, что слишком большая тяжесть может и физически и душевно сломить человека и потом сделать его неспособным даже на малое. Поэтому старцы снисходят к нашей немощи и дают советы, соответствующие нашим слабым силам, чтобы мы, начав с малого, могли бы постепенно перейти к большему.
Начитавшись произведений древних аскетов, человек видит как бы вершину духовной лестницы, а старец, посмотрев своим опытным взглядом, видит, что ученик стоит у ее подножья.
Послушнику иногда кажется, что старец сам не делает того, чему учат отцы и ему мешает делать, словно завидуя, что ученик может превзойти его. Получается печальная картина: послушник перестает доверять своему старцу и унижает его в своих мыслях. И тогда он покидает старца или решает совместить несовместимое: остаться в формальном, внешнем послушании старцу и при этом подчинить его своей воле. Он начинает убеждать и уговаривать старца благословлять на то дело, которое выбрал сам, разъяснять ему ситуацию, запутывать его в словесной паутине, чтобы настоять на своем.
Такой послушник обычно вопрошает старца о всяком пустяке, лицемерно показывая ему свое послушание, а важные вопросы своей внешней и внутренней жизни решает сам, считая, что он лучше понимает все нюансы современной жизни, чем его духовник. Этим недоверием он внутренне отключается от старца и между ними возникает невидимая стена, которую один не хочет, а другой не может преодолеть. Старец перестает духовно чувствовать своего ученика: благодать Божия, столкнувшись с окаменевшей душой лжепослушника, уже не внушает старцу, что говорить, и он, в конце концов, начинает уступать и соглашаться с учеником в том, что отвергал с первых слов.
Эти настойчивые объяснения, желания растолковать старцу, что правильно и что неправильно, на самом деле представляют собой скрытое насилие над духовным отцом и разрывают три звенья духовной цепи: Бог – старец – послушник. Входя в роль «старца над старцем» ученик привыкает лицемерить и хитрить, он уже заранее составляет план, как воздействовать на духовного отца, чтобы тот покорился его воле. Если человек, прямо отказывающийся от послушания, становится незащищенным от демонических сил, то, кто лицемерит с послушанием, доходит до такого состояния, что сам может научить черта уверткам. Поэтому в послушании нужна простота и искренность сердца. Мирские люди, под словом «простота» часто подразумевают неученость, невежество, глупость, а в духовной жизни простота означает цельность души и прямоту характера.
Спасаться одновременно и трудно и легко. Самая большая проблема на пути к спасению для человека является он сам. Послушание как раз призвано освободить человека от этой ложной самости и самомнения, где мудрость заменяется уловками и хитростью. Мирская хитрость и духовная мудрость – не совместимы друг с другом.
Юноша спросил:
– А разве выбирая духовного отца нельзя ошибиться и волка принять за пастуха?
Духовник ответил:
– Конечно, можно натолкнуться на неопытного и даже порочного наставника, как больному – на невежественного врача. Но, по моему мнению, это происходит по Божьему попущению за лукавство человека и испорченность его сердца, который не оценил бы истинного наставника, как путеводителя к Небесному Царству. Если человек будет не хитрить, не выбирать старца по своим страстям, то есть потаковщика своим грехам, то Господь укажет ему на истинного путеводителя к спасению. А если ученик в сердце своем будет допускать тьму лжи, не исправлять жизнь, а только укрываться за спиной старца и тщеславиться именем наставника, то на нем исполнятся слова Священного Писания: «Даст тебе Господь по сердцу твоему». За лукавство он отпадет от своего старца и, так как подобное тянется к подобному, он вместо путеводителя найдет духовного слепца, вместе с которым упадет в яму. Самое главное в духовной жизни – стараться быть честным перед Богом, духовным отцом и своей совестью.
Юноша сказал:
– Вы говорили, что для послушания нужно разувериться в себе и понять свою немощь. Со временем я вижу себя все более грешным, осознаю и чувствую свою беспомощность.
Духовник ответил:
– В какой-то мере может быть и так. Но на самом деле, вы не осознаете себя действительно грешником. Вы сами сказали, что ропщете на тех, кто как будто забыл о вашем существовании, значит, вы считаете, что они до сих пор не увидели и не оценили ваших достоинств. Где познание своих грехов – там нет ропота. Истинное покаяние не позволяет человеку смотреть на чужие грехи, ему некогда рассматривать их, он видит корни всех грехов в собственной душе.
Преподобный Симеон Новый Богослов говорил, что его жизнь – это свидетельство о неизреченной милости Божией, Который терпит такого грешника, как он. Когда человек видит свое внутреннее состояние и змей, обитающих в глубине душе, то удивляется, как земля и небо могут выдержать тяжесть его грехов и как он еще живым не проваливается в преисподнюю. Если у матери умер ребенок, то она не отойдет от его гроба, чтобы оплакивать других мертвецов. Она будет поглощена своим горем и видеть только его труп. Когда человек находится в послушании, то он чувствует, что старец помогает ему нести тяжесть грехов и взывает к Богу как в древности Моисей: «Или помилуй этот народ или умертви меня вместе с ним».
Послушание похоже на восьмое таинство: нужно испытать, чтобы почувствовать его силу. Тот, кто решился отсечь свою волю перед духовным отцом, подобен человеку, который блуждал в непроходимом лесу и вдруг нашел дорогу, или слепому, который внезапно прозрел и радуется свету солнца. Такую радость может испытать только истинный послушник.
Юноша спросил:
– Неужели нельзя спастись без послушания, стараясь только исполнять евангельские заповеди?
Духовник ответил:
– Монахам, живущим в монастырях, без послушания спастись почти невозможно, так как они при постриге дают обещание быть в послушании у игумена и скрепляют эти слова клятвой. А для мирян такое всецелое отсечение воли не обязательно, но посильное послушание желательно. Само благоразумие велит проводить духовную жизнь с помощью и под руководством наставника – ведь трудно овладеть профессией или ремеслом самому, без учителя, пользуясь только книгами. Человек, отсекающий свою волю, получает способность бороться с грехом на уровне мыслей. Такой самоотверженный послушник, будь то монах или мирянин, как на крыльях летит к Богу.
Человек, не имеющий такого послушания, но прислушивающийся к советам более опытных в духовной жизни, подобен страннику, который идет по узкой дороге, перерезанной рытвинами и усеянной острыми камнями: он падает, но встает снова и продолжает путь. А человек, отвергающий духовную помощь и надеющийся на себя самого, уже не идет, а ползет по острым камням и колючкам, обливаясь кровью; его участь неизвестна: в чем застанет его смерть, в том будет судить Бог.
Отцы древних времен могли дерзновенно сказать ученику: отдай мне свою волю, и я возьму на себя твои грехи перед Богом. Это значит: распни свою волю, взойди на крест самоотречения, и за этот подвиг я готов быть распятым за тебя и ответить за твои грехи на Страшном суде.
Юноша спросил:
– А почему теперь нет таких старцев?
– Потому что уже нет таких послушников – ответил духовник. – В своей молодости я еще застал духоносных старцев. У них как будто были ученики, их окружал народ, но они оставались одинокими при жизни и умерли, не оставив после себя преемников, которые могли бы занять их место. В наше время еще есть духовно опытные старцы, но они предпочитают скрываться от людей, зная, что их не будут слушать, а неисполненные благословения и советы обратятся в грех и преткновение для тех, кто вопрошает без намерения исполнить, а только из любопытства или испытывая старца. Неисполненное слово похоже на огонь, который не озаряет путь, а обжигает руку, взявшего его. Но если у человека в сердце есть действительное намерение и желание быть в полном послушании, то сама благодать откроет ему старца, как царя в нищенском одеянии.
Юноша спросил:
– Еще раз разъясните мне подробнее о неправильных отношениях между учителем и учеником, а то боюсь ошибиться в этом важном для меня вопросе.
Духовник ответил:
– Я уже говорил, что, прежде всего, проблема в самом послушнике и в чистоте его намерений. Если человек действительно захочет иметь послушание ради Христа, то благодать Божия предостережет его и отведет от лжестарца. Его душа почувствует что-то чужое и мрачное под внешним благочестием такого наставника, хотя бы начитанного и красноречивого, – само сердце сожмется как от холода в предчувствии опасности. Истинному добру Господь не попустит погибнуть.
Существует еще один вид ложного послушания, которое можно назвать «комфортным» – продолжал духовник, – оно внешне привлекательно, но бесплодно. Это выборочное послушание. При этом советы духовного отца, которые не противоречат тайным страстям и воле ученика, тот охотно исполняет, а те, которые хотя неприятны для него, но не требуют внутреннего изменения жизни, он прямо не отвергает, но исполняет внешне и халатно, как бы скорее отделаться от них. Если же послушание требует умерщвления страстей – змеев, которые гнездятся в душе человека, – то начинается глухая борьба между учеником и духовным отцом. Чаще всего жалкую победу одерживает ученик, не понимая, что это его духовное поражение. Особенно, если старец требует бороться и противостоять главной страсти, с которой сроднилась душа ученика, тогда наставник в его глазах становится врагом. Но, если обмануть и обвести вокруг пальца старца не удается, то ученик ищет предлога, чтобы уйти от него.
Надо отметить еще одно состояние ученика, которое делает его недоступным для врачевания старцем. Он скрывает свои главные страсти и привязанности, прячет от врача свои раны и гнойные язвы, и они начинают гнить в его душе все больше и больше. Ученик знает, что старец не благословит ему следовать своим страстям (например, дружбу, которая может кончиться блудом), постарается отсечь их причины, а это кажется ученику невыносимо болезненным, как будто из его тела хотят вырвать куски живого мяса. Его отношение к старцу превращается в сплошную ложь.
Старец обычно чувствует, что ученик не искренен с ним, прячет свою душу, но бессилен сделать что-либо и предпочитает меньше общаться с таким человеком. Для мирянина скрытность и обман духовника – тяжелый грех, подобный греху Анании и Сапфиры, которые пытались обмануть апостола Петра; а для монаха – грех Иуды, который за сребреники продал Христа и свое спасение. Поэтому послушание не только многое дает, но многое требует от человека: оно ведет в Царство Небесное, но по мосту, протянутому над адом.
Юноша спросил:
– Что мне надо сделать, чтобы исправить свое внутреннее состояние и найти правильный путь к спасению?
– Вам надо начать воцерковление – ответил духовник.
Собеседник удивился и сказал:
– Я никогда не отходил от церкви, пою и читаю на клиросе, редко, когда пропускаю воскресные богослужения, никогда не сочувствовал расколу и не посещал еретических общин и по мере сил стараюсь исполнять заповеди. В каком смысле мне надо воцерковиться?
Духовник ответил:
– Воцерковление происходит на двух уровнях: ума и сердца. Вы приняли Православие умом. Но, чтобы включиться в сакральную жизнь Церкви, надо принять ее сердцем. Воцерковление – это уподобление Христу через благодать.
Надо понять, что мешает благодати действовать в вас и стараться убрать эти препятствия. Здесь первенствующее значение за сердцем. Ум просвещает, а сердце согревает и живит; в сердце совершается таинственное единение души с Богом. Воцерковиться – это дать возможность благодати сделать вашу душу нерукотворенным храмом Божиим. Здесь необходимо покаяние и борьба со своими старстями, хотя бы с самими грубыми и очевидными. Чем больше благодать будет озарять вашу душу, тем глубже будете вы постигать собственную греховность.
Вы говорили, что исполняете евангельские заповеди, но это далеко не так. Заповеди представляют собой нравственный идеал, который полностью никогда не достигается – можно только приближаться к нему. Святые особенно ясно видели человеческое падение в себе самих по мере приобретения духовного света, и поэтому по мере святости их покаяние не уменьшалось, а увеличивалось и углублялось. Чтобы пробудить покаяние, заставить яснее говорить свою совесть, надо по окончанию каждого дня проверять, как провели его, сравнивая с заповедями Евангелия и десятью заповедями Ветхого Завета.
Вы читали святых отцов и жития святых, но не сравнивали с ними собственную жизнь. Читали радостно, может быть даже воодушевленно, но не считали нужным следовать им своей жизнью, и это чтение более развило в вас воображение, чем волю. Для спасения надо пробудить волю, давать себе нравственные задачи и требовать от себя отчета за их исполнение. Самое большое волевое действие – это находиться в правильном послушании, тогда человек быстро приобретает потерянную им благодать.
Юноша поблагодарил духовника и сказал:
– Позвольте мне еще встретиться с вами и помогите мне своей молитвой исполнить то, что вы сказали и начать свое воцерковление.
Духовник ответил:
– Хорошо, но только помните, каждая беседа – это духовное обязательство с вашей стороны, а не просто времяпрепровождение.
Архимандрит Рафаил (Карелин)

Источник: Сайт Архимандрита Рафаила (Карелина)

+1

12

Вознесение Господне

Сорок дней прошло от Пасхи до Вознесения. Сорок дней Господь пребывал со Своими учениками, уча их Тайнам Небесного Царства. До Воскресения Христа эти тайны были бы для них непонятны и недоступны...
http://www.pravoslavie.ru/sas/image/100169/16901.p.jpg

Вознесение Господне. Середина XI в. Фреска Спасо-Преображенского собора Мирожского монастыря в Пскове Вознесение Господне относится к числу «двунадесятых», то есть самых великих праздников Православной Церкви.
Христианские праздники похожи на кольца золотой цепи, неразрывно связанные друг с другом. Через сорок дней после Пасхи наступает праздник Вознесения. Через десять дней после Вознесения – праздник Троицы.
Прежде чем говорить о Вознесении, следует остановиться на вопросе о значении и смысле библейской и храмовой символики, о связи Священной Истории с храмовой литургикой. Участвовать в религиозном празднике – это не только вспоминать события Священной Истории, но мистически включаться в них, духовно переживать их.
Через храмовую службу, ее образы и ритуалы, ее символические обряды человек становится реальным участником происходивших в истории мира и повторяющихся в ритмах церковного календаря событий. Вознесение Господне – это сияющее ослепительным светом завершение земной жизни Христа Спасителя. Вознесение – это венец христианских праздников. Это зримая форма возвращения Сына Божия к Своему предвечному бытию. Это раскрытие перед человеком бесконечных далей духовного совершенства.
В своей земной жизни Христос подчинил себя времени и истории, и вместе с тем он стоит над временем и историей, поскольку Он – их Творец и Владыка. Для христианина жизнь Христа из Назарета – не прошлое как прошедшее, а актуальное настоящее и бесконечное будущее. Христианский праздник – это соприкосновение вечного и временного, земного и небесного, это откровение духовного эона на земле в сакральном пространстве храма.
Вознесение Христа имеет онтологическое, нравственное, духовное и эсхатологическое значение. В Евангелии от Марка дана величественная картина Вознесения Иисуса Христа. Но мало иметь и читать Евангелие. Надо еще знать его особый язык, символику и другие средства изображения. Это вовсе не значит, что Евангельская символика превращает события в отвлеченную аллегорию. Нет, Евангелие – истина, но она многогранна и многопланова. В земном – присутствует небесное, в историческом – вечное. Символ не подменяет, а углубляет смысл и открывает сакральный план событий.
Евангелие – это откровение Божественного ума через человеческое слово. Откровение о духовном мире, о вечной жизни, о союзе человеческой души с Божеством, о высшей реалии бытия, находящейся за пределами феноменологии, о том, что не может быть предметом сенсорного восприятия или логического анализа. Оно воспринимается душой только через мистическую включенность, через интуитивное проникновение в мир духовных сущностей, в мир Божественных энергий, в мир сверхлогических категорий. Поэтому Священное Писание употребляет символ, который должен возводить ум от знакомого и привычного к неизвестному и таинственному, от видимого к невидимому.
Библейский символ является духовным звеном между интеллектуальной возможностью человека и бездной Божественного гносиса. Когда мы берем в руки Библию, то становимся перед великой тайной. Соприкоснуться с этой тайной можно только через благоговение к ней.
Сорок дней прошло от Пасхи до Вознесения. Сорок дней Господь пребывал со Своими учениками, уча их Тайнам Небесного Царства. До Воскресения Христа эти тайны были бы для них непонятны и недоступны.
Число сорок символизирует время духовного испытания и земную жизнь. Сорок лет вел Моисей народ по пустыне в Обетованную Землю. Сорок дней постился Иисус Христос перед Евангельской проповедью. Сорок дней после Своего Воскресения Он пребывал на земле, являясь своим ученикам и апостолам, приготовляя их к принятию Божественной благодати и будущей проповеди Евангелия.
Апостольскую проповедь можно представить в виде трех концентрических кругов, трех этапов со все более нарастающим напряжением:
1. Проповедь апостолов, обращенная к своим соплеменникам, во время земной жизни Христа Спасителя.
2. После Воскресения Христа до Его Вознесения – миссионерство во всей Палестине, что требовало больше духовной подготовки и самоотверженности.
3. Всемирная проповедь апостолов после нисхождения Духа Святого, проповедь, которую почти все они окончили мученической смертью.
На сороковой день по Воскресении Господь, окруженный учениками, вышел из Иерусалима и направился к Елеонской горе. В прощальной беседе он говорил о чудодейственной силе, которую дает человеку вера. Некоторые недоумевают, почему теперь явственно не происходят те дивные знамения веры, о которых говорил Христос.
Существуют разные степени веры:
1. Вера, допускающая возможность и вероятность. Это вера рационалистов с подавленным и заглушенным религиозным чувством. Она похожа на мерцающий блеск звезд, которые не делают ночь светлой.
2. Другая степень веры – это убеждение человека, но не согретое любовью сердца. Она похожа на холодный и мертвый свет луны.
3. Наконец, та вера, которая включает в себя и соединяет воедино ум, чувство и волю человека, которая становится главной потребностью души, целью и содержанием его жизни, непрестанным горением его сердца. Такая вера подобна свету солнца, лучи которого несут тепло и жизнь. Такая вера – подвиг души, такая вера чудодейственна и победоносна.
Евангелие повествует о Вознесении Христа на небо. Небо в Священном Писании употребляется в трех значениях:
1. Атмосфера вокруг земли – то, что воспринимается нами как огромный голубой океан, в котором плывет, как корабль, наша земля.
2. Космическое пространство. Это вид необъятного звездного неба, который вызывал вдохновение и трепет не только у поэтов, но и у философов и великих ученых. «Две вещи приводят меня в изумление – звездное небо надо мною и нравственный закон во мне», – писал Кант. Когда Гагарина, возвратившегося из космического полета, спросили, видел ли он в небе Бога, тот ответил «нет». Такой ответ привел в восторг антирелигиозных примитивистов. Гагарин не понял, а скорее не хотел понять, что космический полет был продвижением в физическом пространстве, в «царстве вещества», а к духовному миру отношения не имел.
3. Внематериальная духовная сфера, которая не мыслится в физических категориях, измерениях. Она представляет собой уже другой план бытия. Однако эта сфера – не антимир, не антиматерия, которые гипотетически допускаются наукой, а эон вечности. В системе сакральных библейских знаков и образов видимое небо может только служить символом духовных небес. Таким оно явилось в событии Вознесения – событии, исторически реальном и мистическом.
Вознесение Христа Спасителя имеет онтологическое значение. Сын Божий воспринял человеческую природу, которая в Вознесении вошла в Божественную славу. Вознесение имеет эсхатологический смысл. Оно явилось завершением земной жизни Христа, а Второе пришествие будет завершением цикла земного бытия человечества. Вознесение имеет для нас нравственное значение. Мы должны помнить, что принадлежим не только земле, но и небу, не только времени, но и вечности, не только материи, но и духу. И, живя на земле, стараться мыслями и сердцем подниматься над всем низменным, грубочувственным и греховным. Повествуя о Вознесении Христа, евангелист Марк ввел образ-символ: Иисус Христос сел по правую сторону Бога-Отца. Бог вневременен и внепространственен. Что значит это иносказание, эта антропоморфическая метафора? Когда император избирал себе соправителя, или его сын-наследник достигал совершеннолетия, то совершался особый ритуал: интронизация. Во дворцовом зале ставили рядом два трона. На одном сидел император. К другому подводили соправителя, и он садился по правую руку от императора. Это означало их одинаковое достоинство и единую власть.
Этот образ-символ еще более подчеркивает аксиологическое значение Вознесения. В лице Богочеловека Христа Спасителя все человечество получило возможность бесконечного духовного восхождения.
Иисус Христос вознесся с простертыми в благословении руками. Апостолы и ученики, стоящие у Елеонской горы, представляли собой первую христианскую церковь. Этот образ, полный любви и надежды,– знак и обетование того, что благословение Божие всегда пребывает в церкви и будет хранить Ее во веки.
Архимандрит Рафаил (Карелин)

+2

13

Существует ли "частичная благодать". Архимандрит Рафаил (Карелин)
http://3rm.info/uploads/posts/2010-08/1281089342_assizi1.jpg
http://3rm.info/27466-suschestvuet-li-c … relin.html
В последнее время появилось странное учение о "частичной благодати", пребывающей в инославных конфессиях и сектах, как остаточном явлении первоначально единой Церкви. Это похоже на следующее сравнение: в ручье вода покрывает только стопы, в речушке доходит до колен, в более многоводной реке - до плеч, а в глубокой - покрывает человека с головой; таким образом получается, что разница между Православием и инославием - это разница в степени интенсивности благодати. Такой подсчет количества благодати звучит как насмешка.

Учение о "частичной благодати" похоже на учение об относительной истине в философии, которое в своем логическом завершении приводит человека к агностицизму и скептицизму. "Частичная благодать" - значит, неполная, несовершенная благодать, что является абсурдом. Благодать - это вечная Божественная сила и энергия, истекающая из недр Божественного Существа. Это нетварный Фаворский свет, в котором Христос явил Свое Божество. Православная Церковь, следуя учению святителя Григория Паламы и афонских исихастов, подтвержденному на целом ряде поместных Константинопольских Соборов (созывавшихся по этому поводу в XIV столетии), назвала благодать Божеством. Может ли Божество быть ущербным, ограниченным и частичным? Другое дело, что благодать может проявляться в различных действиях и свойствах, но в своей природной неделимости она абсолютна.

По учению католицизма, благодать сотворена и адекватна Божественному действию, следовательно, является служебной силой, а не обращенной к миру модальностью Божества. Благодать названа Божеством, и если при этом она ограниченна и несовершенна, значит, ограниченно и несовершенно само "Божество", а это уже лжебожество. Поэтому признавать за инославными конфессиями благодать, но не Божественную и не абсолютную, а какую-то иную - значит приписывать их культам псевдобожественную силу.

Говорить о действии в различных конфессиях одной и той же благодати - значит уравнивать Православие с ересью и уничтожать само понятие Церкви. Есть еще один вариант либерального богословия - допустить, что в различных конфессиях действует Божественная абсолютная благодать, но ересь препятствует людям усвоению этой благодати, и они приобщаются к ней только частично, в той степени, в какой их конфессия приближена к Православию. Но здесь возникает вопрос: спасительна ли для них в таком случае благодать? Если да, то почему же Церковь так тщательно ограждала себя от ересей? Ведь тогда получается, что слово "ересь" вообще теряет свое зловещее значение, а становится просто наименованием некой "истины второго разряда" (как говорят торговцы, "продукта второй свежести", который не очень приятно пахнет, но есть его все же можно).

Однако Церковь учит, что Дух Святый - это Дух Истины, который не может действовать в поле духовной лжи. А ересь - метафизическая ложь. Приведем пример: еретик Аполлинарий учил, что Христос воспринял человеческое тело и душу, за исключением человеческого разума, который заменил Его Божественный ум. Насчет этого учения святитель Григорий Богослов говорит: значит, Христос воспринял не всего человека, а человека без разума; если у Христа нет человеческого ума, то, следовательно, и мой ум не исцелен, если Христос не совершенный человек, то значит, я не спасен (перефраз).

Ересь - интеллектуальный, догматический грех, мысленное тление, ложь рассудка, при которой освящение благодатью ума, а следовательно, и души - невозможно. Ум, верующий в ложь как в истину, противится действию благодати. Само спасение - это синергия благодати и человеческой воли, покорной благодати. Освящение ума возможно при синергии богословской истины, в которую включен ум, и благодати Божией, а эта синергия возможна лишь при наличии всецелой догматической правды, при включении своего малого разума в великий разум Церкви ("Церковь имеет ум Христов" - см.: 1 Кор. 2, 16). Вера в ложь сочетает ум с ложью, поэтому исключает синергию сознания и благодати. Следовательно, ум еретика остается невозрожденным. На что же тогда действует благодать, что она освящает? Если душу без ума - то такой души не существует. Несколько отвлекаясь от нашего предмета, скажем, что даже безумие и сумасшествие - это не отсутствие ума в душе, а повреждение той пограничной области между душой и материей (телом), где происходит восприятие и усвоение внешней информации и ответная реакция организма на внешние раздражители, где образуется профористическое слово; безумие поражает не ум, а систему сигнальной связи - инструмент души.

Разговор о том, что в ереси существует благодать, а еретик не может воспринять ее, больше похож на сказку о лисе и аисте: еда стоит на столе, а гость остается голодным.

И вообще учение о частичной и неполной благодати вызывает недоумение. В день Пятидесятницы Церковь (в лице апостолов и учеников Христовых) получила ту полноту благодати, которая сделала ее единой с Церковью Небесной и дала право называться Телом Христа Спасителя. Неполным может быть, и в сущности всегда бывает, приобщение человека к благодати из-за его ограниченности, несовершенства и греховности. Но здесь не благодать несовершенна, а человек. Однако сама вечная жизнь является вечным восполнением благодатью несовершенства и ограниченности человека.

Если благодать частична, остаточна и скудна, то она и спасать может только частично, но такого частичного спасения Православная Церковь не знает и третьего состояния по смерти, кроме рая и ада, не признает. Если судить о действии благодати по внешнему фрагментарному сходству инославных конфессий с Православием, то получится представление о благодати как о некой материальной, но тонкой энергии, вроде какого-то эфирного электричества. Соблюдены определенные условия - заработала машина, и по проводам потекло электричество. Чем дальше конфессия и секта от Православия - тем хуже качество проводника и менее интенсивно напряжение тока. Здесь исключается Бог как Глава Церкви, здесь Церковь из живого, единого организма превращается в механизм, может быть, лучший среди других, но не единственный. Признание действенности совершающихся в различных конфессиях таинств по признаку их "сходства" с Церковью превращает мистику в магизм, так как магизм - это подчинение сущности форме.

Теософия говорит о том, что никакая религия не обладает полнотой истины, а только относительной истиной, - следовательно, уравнивает религии в их несовершенстве. И экуменизм, будучи частным случаем теософии, в своей радикальной форме говорит о том, что ни одна религия не совершенна, поэтому конфессии должны учиться друг у друга; а в "либерально-половинчатой" форме он допускает, что определенные конфессии имеют некое преимущество (в том числе православные, участвующие в экуменическом движении, считают, конечно, что Православие - высшая форма христианства).

Если предположить, что это действительно так и различие между Православием и инославием заключается в большей или меньшей степени действия благодати, то вся история Церкви до XX века представляет собой или недоразумение, или вопиющий грех против любви. Разве возможно произносить анафему на еретиков из-за того, что в них меньше действует благодать? Однако допустить такое понимание - значит отказаться от самого понятия Церкви как мистического Тела Иисуса Христа Спасителя и превратить ее в человеческое общество, вроде клуба, партии или ассоциации.

Если возможно спасение в других конфессиях, то анафема, произнесенная Церковью на еретиков и повторяемая ежегодно в неделю Православия, больше походит на братоубийство. Почему древняя Церковь отсекала еретиков от своего тела, как гангренозные члены? Неужели она имела меньше любви, чем современные экуменисты? Апостол любви Иоанн Богослов запрещал христианам вводить в свой дом еретиков и даже приветствовать их (см.: 2 Ин. 10), а ведь он был любимым учеником Христа Спасителя. Значит, христианская любовь есть нечто иное, нежели либеральный индифферентизм к вере, который под видом любви прячет свое безразличие к истине.

Величайший из преподобных - Антоний Великий - вышел из пустыни, чтобы обличить арианскую ересь. Святитель Николай проявил особую ревность о Православии на I Вселенском Соборе. Можете ли вы представить экуменическое собрание, на котором Святитель Николай и Арий, взявшись за руки, скандируют экуменические лозунги и заявляют, что надо больше обращать внимания на то, что соединяет, а не на то, что разъединяет?

Первоверховный апостол Петр поразил насмерть своей молитвой гностика Симона Волхва. Как переносит такой поступок первоверховного апостола "нежная" душа эумениста-либерала, с умилением наблюдающего за ритуальными плясками язычников-шаманов во время экуменических съездов?!

Если в Церкви полнота благодати, а в ереси частичная благодать, то получается, что благодать разделилась и б!ольшая благодать предает анафеме м!еньшую. А ведь церковная анафема - это образ и символ Страшного Суда.

Затем перед нами встает еще один недоуменный вопрос - зачем дана инославным конфессиям "неполная, частичная благодать": если не для спасения, то, значит, для большего осуждения? Тогда она превращается в наказание Божие, тогда язычникам будет лучше, чем инославным, которые гибнут с такой "благодатью". Церковь одинаково почитает мучеников, принявших смерть как за отказ принести жертву идолам, так и за отказ перейти в инославие, скажем, в форме унии. При этом она не учитывает, какую религию примет отступник от Православия, ибо он все равно - отступник; ведь грех самоубийцы одинаково страшен независимо от того, отравился он, повесился или бросился со скалы.

Вопрос можно поставить еще и так: являются ли инославные вообще христианами? Если христианство означает веру в Христа Спасителя, то они христиане. А если под христианством понимать мистическое отображение образа Христа в душе человека и общение с Духом Святым, то это возможно только в Православной Церкви. Некоторые утверждают, что монофизитство - ересь, так как оно было осуждено на IV Вселенском Соборе, а католичество нельзя назвать ересью, так как отпадение Римского патриархата произошло после Вселенских Соборов, и поэтому, дескать, вопрос остается открытым. Этот довод кажется нам ошеломляющим. Ведь протестантизм возник еще позже, значит, согласно такой логике, протестанты не еретики. А такие сектантские организации, как "свидетели Иеговы", "Армия спасения", в метриках которых указан XIX век, а секта "Христос - космонавт" - порождение XX века - значит тоже не ереси, потому что Вселенские Соборы не могли предать их учение анафеме?! Что же касается конкретно католичества, то в соборных постановлениях неоднократно повторялось запрещение изменять Символ Веры как основу догматического единства. Уже в этом католицизм противопоставил себя Вселенской Церкви. На православных Соборах и совещаниях Восточных Патриархов католицизм назван латинской ересью и папизмом. (См., например, Окружное Послание Единой Святой, Соборной и Апостольской Церкви ко всем православным христианам 1848 г., подписанное Восточными Патриархами и их Синодами.)

Мы считаем, что учение об "относительной благодати" влечет за собой учение об относительном спасении (то есть вариант католического учения о чистилище, осужденного Церковью).

Совершаются ли Таинства в инославных конфессиях? Если да, то это будут странные Таинства, которые не спасают. Неусвоенное человеком Таинство не приближает, а отдаляет его от Бога, может служить, скорее, предвестием будущего наказания.

Что же действует в этих конфессиях, какая сила? Думаем, что там объединяет людей поле душевного вдохновения, похожего на творческое переживание. Там могут быть яркие эмоции, глубокие медитации, доходящие до интеллектуального экстаза и стигмации; может быть душевная любовь, проявляющаяся в подвиге самопожертвования. Но там нет жизни Духа - все поглощено душой. Почему святые отцы запрещали христианам молиться и в языческих капищах, и в еретических собраниях, не делая различия между включением в языческий и еретический ритуалы и налагая одинаковые наказания? Потому что язычество - это отсутствие истины - Христа Спасителя, а еретичество - имитация истины, но всякая имитация - духовная ложь.

Категоричность, с которой Церковь запрещала молиться вместе с язычниками, еретиками, раскольниками и вообще всеми, отлученными от нее, свидетельствует о том, что это не простой "педагогический прием", а реальное видение того, что вне Церкви нет и не может быть спасения. Молитва с еретиками - это добровольное вхождение в ту область душевных страстей и темных сил, которая простирается за царством Логоса, за световой границей Церкви. Молитва с еретиками и язычниками подразумевает сомнения в существовании единой истинной Церкви. Церковь - это мистическое Тело Бога. Только через Церковь истинный образ Христа может отобразиться в душе человека; в других конфессиях этот образ искажен и подменен, хотя и носит то же имя.

Вера в спасительность других конфессий или хотя бы в возможность "частичного" освящения в них представляет собой экклесиологический политеизм.

Через священника действует благодать, присущая Церкви. Саму благодать можно назвать духовной субстанцией Церкви. Соборными правилами запрещено брать благословение у еретика, так как "благословение еретика - суесловие". (Слово "суетное" означает "пустое, бессильное, бесцельное, ничтожное, обманчивое" и выражает собой самую сущность ересей как метафизической пустоты.) Уже отцы древней Церкви сказали: "Кому Церковь не мать, тому Бог не Отец".

Вечная жизнь - это вечное приобщение благодати, которое начинается здесь, на земле, и не имеет конца. К Богу Отцу можно прийти только через Иисуса Христа в благодати Духа Святаго.

+1

14

Было) Но не помешает перечитать, а может быть, не все прочли.

0

15

О грехе лжи и лицемерия
http://svavva.ru/wp-content/up/11679.jpg
Ложь и лицемерие

Архимандрит Рафаил (Карелин)
http://svavva.ru/monitoring-smi/obshhes … more-17603
Братия и сестры! Если мы спросим себя, какой сегодня самый распространенный грех, страшная язва, эпидемия, охватившая весь мир, то ответ будет: ложь и лицемерие.

Как разлившаяся во время потопа вода покрывает землю, проникает в каждую трещину ее, наполняет собой всякую впадину и борозду и постепенно превращает землю в болото, в грязное месиво, в трясину, засасывающую человека, так ложь и лицемерие наполнили нашу жизнь. Это грех, ставший обычным в нашей повседневности; грех, в который мы почти всецело погружены; грех, который мы перестали видеть, зловоние которого мы уже перестали ощущать. А многие даже считают ложь духовной мудростью. Братия и сестры, говорят, что легче спастись от огня, чем от воды: огонь можно потушить, можно выскочить из горящего здания, но когда разливаются реки, куда бежать человеку? А ложь и лицемерие в наше время похожи на потоки грязи, которые разлились по всей земле. Если мы внимательно последим за собой хотя бы один день, то увидим, сколько лжи и лицемерия проявили мы в этот день. Раньше слова «артист» и «актер» звучали как укор. А теперь говорят «артист», когда хотят похвалить человека, показать его мастером своего дела. И это потому, что мы сами превратились в артистов лжи и лицемерия, мы сами привыкли носить на лице своем маску. Вот пример: встречается человек со своим начальством, и что же? На лице его появляется какая-то подобострастная улыбка, какое-то выражение восхищения. Но, едва разойдясь со своим начальником, этот же человек скажет о нем какую-нибудь гадость или расскажет грязную сплетню. А если встречается с людьми, которые подчинены ему, тогда лицо его принимает неприступный вид, как будто он обладает всеми добродетелями, как будто он стал сверхчеловеком.

Если нужен нам какой-нибудь человек, как мы относимся к нему? Смотрим на него ласково, говорим заискивающе, расспрашиваем о его жизни, справляемся, когда у него день рождения и т. д. Встретится человек, который хочет что-то попросить у нас, и мы стараемся пройти, как будто пробежать мимо него, а когда не удается, смотрим на этого человека как на своего врага. Итак, братия и сестры, у нас на лице вечно какая-то чужая маска. Почему это так? Потому что мы забыли, что человек – это образ и подобие Божие, мы потеряли уважение к человеку, смотрим на нашего ближнего как на простую вещь. И поэтому такое отчуждение царит между людьми, между самыми близкими родными.

Бич нашего времени, какая-то страшная болезнь – это холодность человека к человеку, это отчуждение людей друг от друга. Человек как будто борется против всех, и все – против него; и как на войне необходима хитрость и маскировка, так и в нашей жизни – непрестанная ложь и непрестанное лицемерие. Братия и сестры, эта ложь иссушает человеческое сердце, постепенно превращает его в камень, делает его неспособным ни для чего духовного. И мы носим сердце в своей груди, как труп в гробу. Это сердце, которое не может любить никого.

Мы разучились говорить правду и, самое страшное – мы даже не замечаем этого. И если назовут кого-то из нас трусом, фарисеем, лицемером, мы оскорбимся и не поймем, о чем речь. Братия и сестры, для того чтобы человек стал истинно верующим, он должен научиться говорить правду. Как человек после паралича с трудом, с болью делает каждое движение, каждый шаг, так и нам, словно после духовного паралича, нужно с болью, со страданием, с принуждением себя учиться говорить правду.

Слово отличает человека от всех прочих живых существ на земле. У святых Отцов человек часто называется «существом словесным». Словом он общается с Богом, в слове его великое достоинство и преимущество над другими существами. А выходит так, что животное стоит выше человека, потому что не лжет, а мы лжем. Господь дал нам слово – мы извратили его. Господь дал нам слово для молитвы, для общения друг с другом, слово, как меч против сатаны, а мы обратили его против себя самих.

Знайте, что каждое наше слово не исчезает, оно остается. Братия и сестры, ад – не только в загробном бытии, ад не только там, где мучаются грешники; но есть и здесь сила ада, ад на земле – это страшное, невидимое царство зла. Каждая ложь, каждое лживое и лицемерное слово не исчезает в воздухе, как нам кажется бесследно, они сохраняются, словно в невидимой кладовой или сокровищнице, в этом страшном царстве зла. И наши грехи, наша ложь, собираясь, превращаются в какую-то разрушительную сатанинскую силу и энергию, которая потом проявляется на земле в виде страшных катастроф и испытаний, а мы не понимаем, откуда все это происходит.

Итак, помните, братия и сестры, что велико значение человеческого слова. Через слово человек может поднять свой ум над землей, через слово он может в молитве приблизиться к Богу, но через слово он может служить и демону и поэтому каждое лживое и лицемерное слово невидимо расширяет это страшное царство греха и зла.

Аминь.

0

16

[30/11/2013] Димитрий спрашивает:

Дорогой отец Рафаил, благословите!

Вы отвечали раньше "ИНН в Грузии нет, я не компетентен". Теперь пишут, что Грузия переходит на биометрические паспорта. К вашим близким, а может быть и к вам прямо подступает вопрос о личном участии в этом.

Вы отвечали также, что в отношении выбора действий за/против глобализации следует идти за священноначалием, поступать как оно научит.

А вот про экуменизм вы отвечали иначе. Там у вас есть твердая позиция, не зависящая так прямо от иерархии.

Вы отвечали про явления экуменизм и глобализация: "Думаю, что это проявление одного и того же духа". (19/05/2006)

Не получила ли теперь развитие Ваше мысль по кодам, картам и биометрии?

Задаю вопрос, потому что глубоко уважаю Вас.

Также потому, что недавно ознакомился с этой проблемой, и встал вопрос, что делать мне лично. У нас на Украине скоро тоже будут такие паспорта. Путь уклонения от них - усилие, разрушающее привычный быт, к которому не знаю готов ли я и меня окружающие. Однако те люди, которые протестуют, борются, отказываются, ведут суды - кажутся мне подвижниками.

Простите. Молюсь за Вас всегда с тех пор как начал читать Ваши книги и ответы на этом сайте.

Архимандрит Рафаил отвечает:

Димитрий! В отношении экуменизма я имею твердые ориентиры в канонах Церкви (в церковном праве), на которых могу основывать свою позицию. В отношении ИНН таких ориентиров нет, поэтому утверждать или отрицать не могу. Если есть опасность ошибиться, то я предпочитаю ошибиться по послушанию к иерархии, чем ошибиться по непослушанию и своеволию.

Повторяю: я верю в Церковь, верю в то, что благодать никогда не оставляла и не оставит Ее, и поэтому, если вопросы, связанные с ИНН и другой документацией, будут представлять опасность для спасения, то Господь через Церковь укажет нам на это. Меня больше волнует нравственное и духовное падение мира (в том числе и собственное), чем сомнительная апокалиптика.

Благодарю вас за теплые слова и молитвы обо мне.

Призываю на вас Божие благословение. Помоги вам Господи..
Вера в Бога неразрывна от веры в Церковь. Истина не хранится индивидуально – это достояние Церкви, которая пребудет благодатной до конца мира. Если негативные процессы станут опасными для спасения души, то Господь откроет это через Свою Церковь. Если же Церковь, как вы говорите, молчит, то, значит, реальной опасности еще нет, а завтрашний день ответит сам за себя.

http://gnzg2ltjnztg6.cmle.ru/2jmj7l5rSw … Ww#comment

0

17

сергий с. написал(а):

если вопросы, связанные с ИНН и другой документацией, будут представлять опасность для спасения, то Господь через Церковь укажет нам на это.

"Будут представлять", "Церковь укажет"
Архимандрит говорит о будущем времени, только вот будущее уже наступило...
А разве голос старцев, архиепископов, священников, монахов, мирян что циф. идентификаторы представляют опасность для спасения - не голос Церкви? Разве Церковь - только иерархи? Разве не сказано о Лаодикийской церкви и о великом обольщении и отступлении, которое будет в конце времен? Сказано. Если бы все было так просто... Голос Церкви - не всегда голос большинства. Было время, одни верный епископ остался (святитель Марк Эфесский), остальные унию приняли. Его голос был голосом Церкви.

С уважением отношусь к архим. Рафаилу, но согласится в этом вопросе не могу.

+1

18

Вера написал(а):

С уважением отношусь к архим. Рафаилу, но согласится в этом вопросе не могу.


Эти современные "богословы" будучи сами слепыми, ведут слепцов на дно адово.

0

19

Сергей, не надо так резко, арх.Рафаил - действительно прекрасный православный богослов. А ошибаться (сколь угодно трагично) каждый может. Да просветит его Господь.

+1

20

Ксения_ написал(а):

Да просветит его Господь.


Да просветит и всех нас...

0

21

Аминь.

0

22

СУЩЕСТВУЕТ ЛИ ЧАСТИЧНАЯ БЛАГОДАТЬ?

http://lib.cerkov.ru/content/graphics/bbed/15f8/5fc8/1d20/4221/058f/becb/bfce/large.jpg

В последнее время появилось странное учение о «частичной благодати», пребывающей в инославных конфессиях и сектах, как остаточном явлении первоначально единой Церкви.

Это похоже на следующее сравнение: в ручье вода покрывает только стопы, в речушке доходит до колен, в более многоводной реке — до плеч, а в глубокой — покрывает человека с головой; таким образом получается, что разница между Православием и инославием — это разница в степени интенсивности благодати. Такой подсчет количества благодати звучит как насмешка.

Учение о «частичной благодати» похоже на учение об относительной истине в философии, которое в своем логическом завершении приводит человека к агностицизму и скептицизму. «Частичная благодать» — значит, неполная, несовершенная благодать, что является абсурдом. Благодать — это вечная Божественная сила и энергия, истекающая из недр Божественного Существа.

Это нетварный Фаворский свет, в котором Христос явил Свое Божество. Может ли Божество быть ущербным, ограниченным и частичным? Другое дело, что благодать может проявляться в различных действиях и свойствах, но в своей природной неделимости она абсолютна.

По учению католицизма, благодать сотворена и адекватна Божественному действию, следовательно, является служебной силой, а не обращенной к миру модальностью Божества. Благодать названа Божеством, и если при этом она ограниченна и несовершенна, значит, ограниченно и несовершенно само «Божество», а это уже лжебожество. Поэтому признавать за инославными конфессиями благодать, но не Божественную и не абсолютную, а какую-то иную — значит приписывать их культам псевдобожественную силу.

Говорить о действии в различных конфессиях одной и той же благодати — значит уравнивать Православие с ересью и уничтожать само понятие Церкви. Есть еще один вариант либерального богословия — допустить, что в различных конфессиях действует Божественная абсолютная благодать, но ересь препятствует людям усвоению этой благодати, и они приобщаются к ней только частично, в той степени, в какой их конфессия приближена к Православию. Но здесь возникает вопрос: спасительна ли для них в таком случае благодать? Если да, то почему же Церковь так тщательно ограждала себя от ересей? Ведь тогда получается, что слово «ересь», вообще теряет свое зловещее значение, а становится просто наименованием некой «истины второго разряда» (как говорят торговцы, «продукта второй свежести», который не очень приятно пахнет, но есть его все же можно).

Однако Церковь учит, что Дух Святый — это Дух Истины, который не может действовать в поле духовной лжи. А ересь — метафизическая ложь. Приведем пример: еретик Аполлинарий учил, что Христос воспринял человеческое тело и душу, за исключением человеческого разума, который заменил Его Божественный ум. Насчет этого учения святитель Григорий Богослов говорит: выходит, Христос воспринял не всего человека, а человека без разума; если у Христа нет человеческого ума, то, следовательно, и мой ум не исцелен, если Христос не совершенный человек, то значит, я не спасен (перефраз) .

Ересь — интеллектуальный, догматический грех, мысленное тление, ложь рассудка, при которой освящение благодатью ума, а следовательно, и души — невозможно. Ум, верующий в ложь как в истину, противится действию благодати. Само спасение — это синергия благодати и человеческой воли, покорной благодати. Освящение ума возможно при синергии богословской истины, в которую включен ум, и благодати Божией, а эта синергия возможна лишь при наличии всецелой догматической правды, при включении своего малого разума в великий разум Церкви («Церковь имеет ум Христов» — см.: 1 Кор. 2,16). Вера в ложь сочетает ум с ложью, поэтому исключает синергию сознания и благодати. Следовательно, ум еретика остается невозрожденным. На что же тогда действует благодать, что она освящает? Если душу без ума — то такой души не существует. Несколько отвлекаясь от нашего предмета, скажем, что даже безумие и сумасшествие — это не отсутствие ума в душе, а повреждение той пограничной области между душой и материей (телом), где происходит восприятие и усвоение внешней информации и ответная реакция организма на внешние раздражители, где образуется профористическое слово; безумие поражает не ум, а систему сигнальной связи — инструмент души.

Разговор о том, что в ереси существует благодать, а еретик не может воспринять ее, больше похож на сказку о лисе и аисте: еда стоит на столе, а гость остается голодным.

И вообще учение о частичной и неполной благодати вызывает недоумение. В день Пятидесятницы Церковь (в лице апостолов и учеников Христовых) получила ту полноту благодати, которая сделала ее единой с Церковью Небесной и дала право называться Телом Христа Спасителя. Неполным может быть, и в сущности всегда бывает, приобщение человека к благодати из-за его ограниченности, несовершенства и греховности. Но здесь не благодать несовершенна, а человек. Однако сама вечная жизнь является вечным восполнением благодатью несовершенства и ограниченности человека.

Если благодать частична, остаточна и скудна, то она и спасать может только частично, но такого частичного спасения Православная Церковь не знает и третьего состояния по смерти, кроме рая и ада, не признает. Если судить о действии благодати по внешнему фрагментарному сходству инославных конфессий с Православием, то получится представление о благодати как о некой материальной, но тонкой энергии, вроде какого-то эфирного электричества. Соблюдены определенные условия — заработала машина, и по проводам потекло электричество. Чем дальше конфессия и секта от Православия — тем хуже качество проводника и менее интенсивно напряжение тока. Здесь исключается Бог как Глава Церкви, здесь Церковь из живого, единого организма превращается в механизм, может быть, лучший среди других, но не единственный. Признание действенности совершающихся в различных конфессиях таинств по признаку их «сходства» с Церковью превращает мистику в магизм, так как магизм — это подчинение сущности форме.

Теософия говорит о том, что никакая религия не обладает полнотой истины, а только относительной истиной, — следовательно, уравнивает религии в их несовершенстве. И экуменизм, будучи частным случаем теософии, в своей радикальной форме говорит о том, что ни одна религия не совершенна, поэтому конфессии должны учиться друг у друга; а в «либерально-половинчатой» форме он допускает, что определенные конфессии имеют некое преимущество (в том числе православные, участвующие в экуменическом движении, считают, конечно, что Православие—высшая форма христианства).

Если предположить, что это действительно так и различие между Православием и инославием заключается в большей или меньшей степени действия благодати, то вся история Церкви до XX века представляет собой или недоразумение, или вопиющий грех против любви. Разве возможно произносить анафему на еретиков из-за того, что в них меньше действует благодать? Однако допустить такое понимание—значит отказаться от самого понятия Церкви как мистического Тела Иисуса Христа Спасителя и превратить ее в человеческое общество, вроде клуба, партии или ассоциации.

Если возможно спасение в других конфессиях, то анафема, произнесенная Церковью на еретиков и повторяемая ежегодно в неделю Православия, больше походит на братоубийство. Почему древняя Церковь отсекала еретиков от своего тела, как гангренозные члены? Неужели она имела меньше любви, чем современные экуменисты? Апостол любви Иоанн Богослов запрещал христианам вводить в свой дом еретиков и даже приветствовать их (см.: 2 Ин. 10), а ведь он был любимым учеником Христа Спасителя. Значит, христианская любовь есть нечто иное, нежели Либеральный индифферентизм к вере, который под видом любви прячет свое безразличие к истине.

Величайший из преподобных—Антоний Великий—вышел из пустыни, чтобы обличить арианскую ересь. Святитель Николай проявил особую ревность о Православии на I Вселенском Соборе. Можете ли вы представить экуменическое собрание, на котором Святитель Николай и Арий, взявшись за руки, скандируют экуменические лозунги и заявляют, что надо больше обращать внимания на то, что соединяет, а не на то, что разъединяет?

Первоверховный апостол Петр поразил насмерть своей молитвой гностика Симона Волхва.

Как переносит такой поступок первоверховного апостола «нежная» душа эумениста-либерала, с умилением наблюдающего за ритуальными плясками язычников-шаманов во время экуменических съездов?!

Если в Церкви полнота благодати, а в ереси частичная благодать, то получается, что благодать разделилась и большая благодать предает анафеме меньшую. А ведь церковная анафема—это образ и символ Страшного Суда.

Затем перед нами встает еще один недоуменный вопрос—зачем дана инославным конфессиям «неполная, частичная благодать»: если не для спасения, то, значит, для большего осуждения? Тогда она превращается в наказание Божие, тогда язычникам будет лучше, чем инославным, которые гибнут с такой «благодатью». Церковь одинаково почитает мучеников, принявших смерть как за отказ принести жертву идолам, так и за отказ перейти в инославие, скажем, в форме унии. При этом она не учитывает, какую религию примет отступник от Православия, ибо он все равно — отступник; ведь грех самоубийцы одинаково страшен независимо оттого, отравился он, повесился или бросился со скалы.

Вопрос можно поставить еще и так: являются ли инославные вообще христианами? Если христианство означает веру в Христа Спасителя, то они христиане. А если под христианством понимать мистическое отображение образа Христа в душе человека и общение с Духом Святым, то это возможно только в Православной Церкви. Некоторые утверждают, что монофизитство—ересь, так как оно было осуждено на IV Вселенском Соборе, а католичество нельзя назвать ересью, так как отпадение Римского патриархата произошло после Вселенских Соборов, и поэтому, дескать, вопрос остается открытым. Этот довод кажется нам ошеломляющим. Ведь протестантизм возник еще позже, значит, согласно такой логике, протестанты не еретики. А такие сектантские организации, как «свидетели Иеговы», «Армия спасения», в метриках которых указан XIX век, а секта «Христос—космонавт» — порождение XX века — значит тоже не ереси, потому что Вселенские Соборы не могли предать их учение анафеме?! Что же касается конкретно католичества, то в соборных постановлениях неоднократно повторялось запрещение изменять Символ Веры как основу догматического единства. Уже в этом католицизм противопоставил себя Вселенской Церкви. На православных Соборах и совещаниях Восточных Патриархов католицизм назван латинской ересью и папизмом. (См., например, Окружное Послание Единой Святой, Соборной и Апостольской Церкви ко всем православным Христианам 1848 г., подписанное Восточными Патриархами и их Синодами.)

Мы считаем, что учение об «относительной благодати» влечет за собой учение об относительном спасении (то есть вариант католического учения о чистилище, осужденного Церковью).

Совершаются ли Таинства в инославных конфессиях? Если да, то это будут странные таинства, которые не спасают. Неусвоенное человеком Таинство не приближает, а отдаляет его от Бога, может служить, скорее, предвестием будущего наказания.

Что же действует в этих конфессиях, какая сила? Думаем, что там объединяет людей поле душевного вдохновения, похожего на творческое переживание. Там могут быть яркие эмоции, глубокие медитации, доходящие до интеллектуального экстаза и стигмации; может быть душевная любовь, проявляющаяся в подвиге самопожертвования. Но там нет жизни Духа—все поглощено душой. Почему святые отцы запрещали христианам молиться и в языческих капищах, и в еретических собраниях, не делая различия между включением в языческий и еретический ритуалы и налагая одинаковые наказания? Потому что язычество—это отсутствие истины—Христа Спасителя, а еретичество —имитация истины, но всякая имитация—духовная ложь. Категоричность, с которой Церковь запрещала молиться вместе с язычниками, еретиками, раскольниками и вообще всеми, отлученными от нее, свидетельствует о том, что это не простой «педагогический прием», а реальное видение того, что вне Церкви нет и не может быть спасения. Молитва с еретиками — это добровольное вхождение в ту область душевных страстей и темных сил, которая простирается за световой границей Церкви. Молитва с еретиками и язычниками подразумевает сомнения в Существовании единой истинной Церкви. Церковь — это мистическое Тело Бога. Только через Церковь истинный образ Христа может отобразиться в душе человека; в других конфессиях этот образ искажен и подменен, хотя и носит то же имя.

Вера в спасительность других конфессий или хотя бы в возможность «частичного» освящения в них представляет собой экклесиологический политеизм.

Через священника действует благодать, присущая Церкви. Саму благодать можно назвать духовной субстанцией Церкви. Соборными правилами запрещено брать благословение у еретика, так как «благословение еретика — суесловие». (Слово «суетное» означает «пустое, бессильное, бесцельное, ничтожное, обманчивое» и выражает собой самую сущность ересей как метафизической пустоты.) Уже отцы древней Церкви сказали: «Кому Церковь не мать, тому Бог не Отец».

Вечная жизнь—это вечное приобщение благодати, которое начинается здесь, на земле, и не имеет конца. К Богу Отцу можно прийти только через Иисуса Христа в благодати Духа Святаго.

Архимандрит Рафаил (Карелин)

0

23

О духовных недугах нашего времени

На вопросы  отвечает современный грузинский подвижник и духовный писатель архимандрит Рафаил (Карелин).


–Отец Рафаил, вы прожили долгую жизнь, застали разные политические эпохи. Каждую из них характеризуют свои особенные духовные недуги. Каков главный духовный недуг нашего времени?

Главным недугом настоящего времени я считаю ложь и двуличность, которые становятся стилем жизни современного человека. Религия уже перестает быть доминантой жизни человека и императивом его поведения. Скорее, религия служит удовлетворением определенных душевных потребностей, подобно эстетическому удовлетворению, которое дает искусство. На самом деле религия во многом является делом воли. Внутренняя жизнь христианина – это постоянная борьба со своими страстями и греховными навыками, противостояние миру, который, по словам Христа, «лежит во зле». Эта борьба кажется мучительной для многих современных христиан, поэтому их религиозность принимает внешние формы и застывает в них.

Другим недугом нашего времени является обособленность людей и их эмоциональная холодность. В технологический век человек меньше нуждается в помощи другого человека и меньше дорожит им – его заменяет машина. Средства массовой информации способствуют стандартности мышления. Телевизор, компьютер и другие технические изобретения все более заменяют живое общение: человек уходит в виртуальный мир, который становится его второй действительностью. В этом мире он не несет ответственности, чувствует себя свободным от обязанностей и забот – иллюзорный мир ничего не требует от него. Духовное отчуждение нередко переходит в аутизм. Человек чувствует свое одиночество, но и в этом случае телевизор и компьютер предлагают ему общение на расстоянии, виртуальные связи без любви, какое-то мертвое общение, похожее на общение теней. Техника сокращает физические расстояния между людьми и в то же время на эмоциональном плане дистанцирует их друг от друга. Человек перестает любить человека; ближний оказывается дальним. У него пропадает желание видеться с друзьями, ему комфортнее сидеть у компьютера. Здесь кажущееся удобство переводит общение людей на уровень прагматики.

Эмоциональная холодность и отчуждение принимают степень нравственного кризиса, который более опасен, чем экономический кризис.

Этот процесс в различных формах проявляется везде, причем, в технически развитых странах с большей силой и разрушительностью.

– Складывается ощущение, что у современных христиан вопросы догматики отошли на задний план: если о чем-то и говорят, то лишь о социальном служении и прочем. О различии в вере говорить и вовсе не принято. Так ли это?

– Догматическое мышление неразрывно связано с духовным состоянием человека, особенно с его мистическими интуициями. При оскудении молитвы и либерализации морали человек перестает чувствовать действие благодати в своей душе, теряет православное мышление и внутреннее свидетельство истины. Характерно, что для святых догмат представлял собой не отвлеченное понятие, а живую истину, и отклонение от догмата воспринималось и ощущалось ими как потеря благодати. У современных людей притуплено это внутреннее свидетельство. Они воспринимают догматы как философские постулаты и тезисы, рассматривают их на уровне плоского рассудочного мышления и поэтому у них стирается граница между догматической истиной и духовной ложью. Теологический максимализм прежнего времени все более вытесняется гуманистическим антропологизмом, при этом ориентиры истины теряются, духовные центры бытия и шкала нравственных ценностей сдвигаются и смещаются со своих мест.

Догматический индифферентизм – это слепота тех, у кого притупились или атрофировались религиозные интуиции. Интеллектуальная всеядность воспринимается как широта мышления и даже свидетельство любви.

Этот вопрос очень важен, поэтому повторим нашу мысль.

Мистические интуиции делают догмат реальной, осязаемой истиной, а современный человек с его приглушенными духовными интуициями воспринимает догмат как продукт определенного времени и эпохи, рассматривает его вроде философской абстракции, сознательно или несознательно прилагает к Церкви и Откровению принцип эволюции, и таким образом делает догмат релятивистским и плюралистическим понятием. По их мнению, догматы можно до времени уважать, как уважают стариков, но можно также безболезненно изменить их или проигнорировать. Практическим проявлением такого рационализма в религии являются экуменизм, униатство и многоголовая гидра модернизма.

По материалам интернет-ресурсов

http://www.ruskalendar.ru/news/detail.php?ID=17374

+1

24

Архим. Рафаил (Карелин):

О святом пророке Илие и о вреде многословия

+2

25

Православие и модернизм. Архимандрит Рафаил (Карелин)

Что такое модернизм? Может ли Православие совмещаться с модернизмом? «Модернизм» означает «обновление». Модернизм, как постоянная (перманентная) ревизия духовных ценностей Церкви, основан на ложных психологических и экклезиологических установках. Само слово «модерн» или «обновление» уже подразумевает определенную концепцию, а именно, что Церковь это развивающийся и эволюционирующий организм, в котором должно отмирать старое и отжившее, и на смену ему приходить новое и жизнеспособное. Это теория эволюционирующей Церкви приводит к разрушению самого понятия Церкви, как полноты Откровения, тождественной самой себе во все исторические времена. Теория эволюции искажает православную антропологию; она представляет человека в виде исторически развивающегося существа, которое перерастает прежние, данные в прошлом религиозные сведения и представления, и нуждается в новых, более глубоких и соответствующих его времени понятиях. Здесь должно эволюционировать само Откровение, и будущее представляться как возможность новых религиозных открытий. Религия получает странное сходство и аналогию с научными гипотезами, которые, по мере накопления знаний, совершенствуются и изменяются, то есть истина для модернистов становится относительным — релятивистским понятием. Тогда становится неясным вопрос: в какую же мы Церковь верим — в Церковь настоящего или в Церковь будущего? И что представляют собой догматы – сознание Церкви, или же этап человеческого развития?

Нам кажется, что модернизм это одно из следствий смешения и перемещения двух планов или двух сфер человеческого познания: духовного и душевного. Вопросы, относящиеся к жизни и ведению духа, решаются на уровне души. Откровение воспринимается через призму душевных представлений; духовным кажется не надмирно прекрасное, а по земному красивое, не возвышенное, а способное вызывать восторженность, не глубокое, — а красочное. Очищение души представляется не как победа ума и воли при помощи благодати над страстями, а как катарсис драмы, то есть глубокие, контрастные переживания. Для этого нужен эффект, который влечет за собой не покой и мир души, а психическую возбужденность и аффективность. Истинная духовная жизнь глубока, но проста. Модернизм чужд этой простоты (хотя там может быть искусственная упрощенность, как один из приемов). Духовная жизнь это не сложная и красочная мозаика чувств, не волны эмоций, хотя в некоторых случаях, особенно в переломные периоды в жизни человека, покаяние может приобретать эмоциональный характер. Духовная жизнь по своей сущности тиха и ясна, и эту тишину модернисты воспринимают как нечто безжизненное. Среди них распространено выражение «спящий Восток»; для них жизнь духа это внешняя динамика, поэтому модернист обычно смотрит на монашество как на духовный эгоцентризм. Модернисты ссылаются на слова Священного Писания: «Се, творю всё новое» — для оправдания своего стремления превратить Церковь в полигон для испытаний новых совершенствований, открытий и творческих идей, которые для верующего человека представляются или дерзостью невежды или детской затеей; «всё новое» — не в этом мире, а в Духе Святом, в переживании человеческой души благодати в новых озарениях. Здесь на земле все старое: древняя истина и древние заблуждения.

Модернизм чужд идеи соборности. Церковные символы объединяют христиан в одном духовном ведении, в одном языке Церкви. Модернисты стремятся заменить обряды, как знаковую систему Церкви, образно говоря в язык Церкви ввести свою абракадабру. В этом смысле модернизм является разобщением верующих в храмовой молитве — центробежным явлением. Модернисты не знают или не понимают, что символы, в отличие от других изобразительных средств человеческого языка, не сочиняются, а существуют как данность в мышлении человека (микрокосмоса в макрокосмосе). Символ — это свидетельство того, что видимый мир по отношению к невидимому миру представляет собой некое подобие, как творение единого начала. Модернисты заменяют символы сочиненными ими, или взятыми из душевной области — литературы, искусства, философии, науки — метафорами, эмблемами, поэтическими аллегориями и т.д. Они говорят, что древний язык непонятен для современников и необходимо найти другие, более доступные средства выражения. Здесь профанация: тайна всегда останется непонятной, каким бы вербальным интерпретациям мы не подвергали ее. Тайна не раскрывается на плане словарной семантики, она открывается по мере духовной подготовленности человека. Форма связана с содержанием; само Откровение рождает форму. С изменением формы изменяется содержание.

Рационализм в религии — это желание упразднить феномен веры, как внутренних духовных возможностей богообщения, заменить ум (ноус) рассудком (рацио), который хочет узурпировать место духа: ограниченное хочет определить безграничное. Здесь обычно происходит замена религии, как таинственного общения духа с Божеством, философией и плоской морализацией. Обряд и ритуал Церкви насыщены символическим и духовным содержанием, в которую должна включаться душа, тогда она получает мистическую информацию — не рациональные знания, а очищение и духовную силу.

Обряд и ритуал из-за своей глубины не могут быть поняты и исчерпаны через слова. Если бы даже обряд мог быть разобран и описан с исторической, лингвистической и психологической стороны, все равно сущность его осталась бы тайной, непонятной для голого рассудка. Обряд можно сравнить с руслом реки, а ее поток — с благодатью, которая, сообщаясь с душой, делает человека новым творением.

Есть еще одна разновидность модернизма — это ложный мистицизм, который хочет «обновить» саму духовность. Человек чувствует себя медиумом неведомых для него сил, которые он воспринимает как явление ангелов или «излияние» Духа Святого. Такой модернизм принимает формы не театральности, ищущей эффектов, и не плоского рационализма, который хочет поставить божественные истины ниже человеческого рассудка, а оккультизма. Эти модернисты хотят «углубить» мистику Церкви, а на самом деле подменяют ее демонизмом. Иллюстрацией этого могут служить «иконы» написанные Врубелем и Дали, из которых ощутимо для души верующего сочится метафизическая тьма.

Модернисты говорят, что надо идти за временем, чтобы быть понятным людям. Но куда идет человечество и куда идет время?

Церковь должна сохранить свои вечные ценности от энтропии времени, то есть возвыситься над ним. Наивно думать, что если превратить тайну в аксиому, а мистику в философию, то мы сможем сделать религиозным хотя бы одного человека. К христианству привлекает душу благодать Божия, и душа ощущает христианство не как кодекс поведения или сумму рационализированной теологии, которая хочет доказать, что существование Бога очевидно, как дважды два — четыре, а как тайну, которую надо искать, беречь и хранить.

Есть еще один вид модернистов, о которых не хотелось бы даже говорить: это модернисты-прагматики. Их интересует количество верующих, посещающих храмы — арифметическое число, ради которого они готовы превратить Церковь в концертный зал, политическую трибуну или спиритический кружок, то есть работать на все вкусы, лишь бы корабль был полон пассажирами, а куда этот корабль плывет, они не задумываются — этот вопрос для них безразличен.

Христос сказал: «Кто от истины, тот послушает голоса Моего». К Церкви приводит людей тот голос истины, который звучит в их сердце.
Модернизм обычно берет на вооружение понятия и представления мирской культуры и цивилизации, то есть уподобляет Церковь миру, который, по словам Спасителя, «во зле лежит».

Последнее время, пышными «цветами зла» расцвела еще одна ветвь модернизма — религиозная эклектика. Модернисты этого толка прямо не заявляют себя учителями Церкви; напротив, они называют себя всего-навсего учениками, но оказывается, что учениками не православия, а всех религий и философских систем. Они считают, что можно и нужно брать лучшее из других религий и обогащать этим Церковь. Эти люди, побывав в инославных и иноверных общинах, загораются желанием внедрить в Православие то, что импонирует чувству и поражает их воображение. Они утверждают, что в этих обрядах и ритуалах также выкристаллизировался духовный опыт столетий и содержится глубокий смысл. Они не воспринимают Православную Церковь как организм, где внесенное насильственно инородное тело вызовет травму и затем будет отторгнуто живым телом, или останется в нем, угнетая и заражая его.

Мы согласны, что в этих ритуалах и обрядах вложена своя информация и отражен религиозный опыт этих общин. Но какова природа эклектического теософского опыта? Пророки открыли, что «боги язычников — демоны», апостолы заповедовали не пить из бесовской чаши. Православная Церковь именно потому называется православной, что в ней сохранена чистота догматической информации и благодатного духовного опыта.

Обычно эти модернисты протестуют, если их сравнивают с теософами; они говорят, что верят в Единую Церковь, как полноту истины, но, признавая частичность истины у других религий, считают возможным заимствовать их достижения, хотя бы со стороны формы. Им нравится экстаз пятидесятников, мусульманский намаз, театральные представления индуистов, напоминающие мистерии, ритуальные мелодии кришнаитов, оккультная символика розенкрейцеров, уличные марши «Армии спасения» и т.д. Они считают, что неразумно пренебрегать таким богатым арсеналом средств воздействия. Однако такие заимствования вовсе не безобидная косметика, они таят опасность: это будет созданием каналов, через которые духовная ложь будет проникать, как бы сочиться в Церковь.

В Библии описан случай из жизни пророка Елисея. Город Самария был окружен сирийскими войсками; в городе начался голод, жители стали собирать траву, чтобы приготовить из нее себе пищу. Один человек увидел у городской стены незнакомое ему экзотическое растение, похожее на плющ, оно понравилось ему на вид, он сорвал его и вместе с другими травами бросил в котел. Когда травы сварились, и люди стали черпать из котла и есть пищу, то они почувствовали боль — пища превратилась в яд. «Человек Божий, смерть в котле» — кричали они пророку, умоляя его о помощи. Одно незнакомое растение отравило пищу.

Некоторые считают, что догматы вечны, а обряды можно изменять. Однако Библия говорит нам о другом. Моисей на Синае получил не только Откровение в виде закона и догматического вероучения: ему был открыт образ скинии — ветхозаветной Церкви, дан ее план, и даже указание о материалах и о всех предметах, касающихся богослужения. Как Ветхий Завет был раскрыт в Новом Завете, так символы ветхозаветного храма, в их пророческом значении, получили мистическое раскрытие и высшее содержание в новозаветной Церкви.

У истоков православного богослужения также стоит Откровение. По преданию, чин литургии дан Самим Христом апостолу Иакову, первому епископу Иерусалима; а дальнейшие виды литургии были сокращением этого чина также по Откровению Божьему. Творчество человека основано на его эмоциональном восприятии и силе воображения, или способности рассудочных моделирований, а религиозные реалии принадлежат другому — духовному миру, и постигаются другим путем — через мистическое созерцание.

Мы кончим тем, чем начали: модернисты на основе душевных чувств, иногда поэтических и горячих, но не очищенных от страстности и аффективности, хотят оценить мир духовных явлений. Это все равно, что стараться посредством осязания уловить человеческую мысль. Вместо духовного мира они сочиняют свой собственный, фантастический мир — мир иллюзии, значит лжи.

С духовным миром можно соприкоснуться только посредством покаяния и борьбы со страстями, путем православной мистики и аскетики. И тот, кто увидит хотя бы смутные очертания этого мира, — остановится в изумлении перед его красотой.

https://antieres.wordpress.com/2017/01/ … modernizm/

+2


Вы здесь » "Православная дружба и общение". » Православная библиотека » Архим. Рафаил Карелин. Проповеди, статьи.